<к содержанию
<предыдущая страница



Часть 3
Глава 30


РОГОЖНОЕ ЗНАМЯ

   Колька сидел на ящике у своего пресса убитый горем. Шел пятый день, как Красников не выходил на работу. Вначале подросток думал, что прессовщик заболел, но Груша ему сказал:
   - Твой-то загулял.
   - Как? - не понял Колька. - Что вы сказали?
   - Запил твой "король". Ерундовый человечишко.
   О том, что с прессовщиком происходит неладное, Колька заметил еще несколько дней назад. На работу "король" приходил с опухшим лицом, от него несло винным перегаром. Он перестал следить за прессом. Нередко они выпускали бракованные заклепки. Раза два с ним беседовал Глеб Дмитриевич. Красников держал себя вызывающе.

   - Ученого учить - только портить!
   А у Кольки душа болела. Кругом люди, как люди, работают, а их пресс стоит. Подростку казалось, что и он виноват в случившемся.
   Вася и Наташа успокаивали его.
   - Причем здесь ты, - говорила ему Наташа. - Ну, причем?
   - Такую контру надо вон вышибить с завода, - говорил Вася.
   Вечером к Кольке подошел Глеб Дмитриевич.
   - Не пришел?
   - Нет!
   Глеб Дмитриевич в раздумье сощурился и, видно, приняв какое-то решение, ушел.
   Удар последовал на следующее утро. Еще до прихода рабочих в цех, к прессу Красникова кто-то прикрепил рогожное знамя. Входившие в помещение рабочие молчаливо разглядывали его. Одни неодобрительно качали головой, но большинство приняло это, как должное.
   - По заслугам!
   - Допрыгался!
   При виде "знамени" у Кольки потемнело в глазах, подкосились ноги. В голове все перепуталось. Привел его в себя Каланча. Вася с нескрываемым восторгом выкрикнул:
   - Так ему, сычу!
   Кольку словно ударило:
   - Что ты болтаешь!
   Наташа схватила Каланчу за локоть.
   - Ведь Коля с ним работает...
   Каланча вырвал руку.
   - Причем тут он?
   - Причем, причем!.. - с горечью заговорил Колька. - А притом, что я с ним работаю... Эх... - он с отчаянием оглянулся - Кто бы это мог сделать? Неужели Глеб Дмитриевич? Зачем же так - разве справедливо?
   В цехе приступили к работе, все разошлись, и вскоре он один остался у пресса. "А если сорвать?" Стиснув зубы, Колька подбежал к рогоже. Высоко. Не дотянуться. Схватил пустые ящики, лихорадочно нагромоздил один на другой. Наконец, с трудом  дотянулся до древка.
   - Коля, что ты делаешь? Не смей!
   Колька оглянулся и полетел на пол. Сразу же вскочил на ноги. Позади с сурово сдвинутыми бровями стоял Костюченко.
   У мальчика вздрагивали губы.
   - Но я не виноват! Понимаете, совсем не виноват! Зачем же так? - губы у Кольки вздрагивали, глаза набухли от слез.
   - Что ты, Коля, кто тебя винит? - обхватил его за плечи матрос. - Тебя не винят. Все знают - ты работал хорошо. Успокойся!
   - Успокойся!.. А кого винят? Кого? - раздался вдруг голос подошедшего Красникова. Его одутловатое лицо исказилось, стало серым. - Меня выходит? Эх вы!.. Когда  работал, как вол, был хорошим. Чуток подвернулся... Ну, загулял - ополчились, растоптать решили...
   К станку собирались рабочие.
   - Работяги, - вдруг неестественно взвизгнул Красников, - это кто разрешил издеваться над рабочим человеком? Кто?
   - Слушай, - вышел вперед Зайченко, - слушай, Красников. Не мути воду. Брось разговоры об издевательстве. Не клюнет... Не спекулируй рабочим именем. И если хочешь знать - слушай. Вот ты?! Какой ты рабочий? Ты над заводом издеваешься...
   Рабочие одобрительно загудели.
   - Я? Меня? - задохнулся Красников и с треском рванул на себе косоворотку.
   - Эх, ты, артист! - намешливо продолжал Зайченко. - Рубаху не рви. Сгодится... Может, ты и был когда-то рабочим, а сейчас весь вышел. Честь свою пропиваешь? Дело твое. А нашинскую молодую Республику - не позволим. И думаю так я, товарищ секретарь, - повернулся он к Костюченко, - на тачке его из цеха.
   Рабочие поддержали:
   - Выгнать поганую овцу!
   - На тачке!
   Прессовщик Груша торопливо говорил:
   - Братцы, верил я в него, как в бога, а он, как поп - с лица свят, а нутром гад.
   Красников тупо озирался. Взгляды рабочих не предвещали ничего хорошего.
   - - Товарищи, - остановил всех матрос, - товарищи! Рогожу мы повесили по постановлению партийной ячейки.
   - И правильно!
   - Верно!
   - Погодите. Я о другом. Николая Логинова невольно обидели.
   Теперь все посмотрели на Кольку.
   - Ничего, поймет. Не по нему били, - сказал Зайченко.
   - Ясное дело, - раздались возгласы, - поймет парень!
   - Секретарь, - неожиданно обратился Красников к Костюченко и низко опустил голову. - Матрос! - продолжал он в наступившей тишине. - Промашку допустил я. Виноват. Прости. - Он с трудом выдавливал из себя каждое слово.
   - Проси у всех, - жестко ответил Глеб Дмитриевич.
   ...Красникова простили, но предупредили: еще одно замечание - и за ворота.
   Через некоторое время они начали работать. Колька избегал смотреть на Красникова.
   Тот молчал. Только один раз, когда Колька слишком часто стал подавать заготовки, буркнул:
   - Не жми. Вишь, пресс расстроился. Браку напорем.
   "Не бегал бы по кабакам, - не порол бы браку", - подумал Колька и начал бросать стержни реже.

                                                                              

Часть 3
Глава 31

КАК  МАСТЕР "ОБМЫВАЛ" КОЛЬКУ

   Колька и Наташа с трудом выбрались из весело шумящей очереди и неподалеку от кассы пересчитали деньги: первая получка в заклепочном цехе!
   - Коля, как много! - восторженно закружилась на одной ноге Наташа.
   И хотя денег было совсем не так уж много, Колька сам готов был пуститься в пляс. Но рабочему-нагревальщику не положено.
   - Маме ситец на платье - раз, - загибала Наташа палец, - тебе косоворотку - два.
   Колька протестующе поднял руку:
   - У тебя башмаки прохудились.
   - Помолчи! Прохудились! Какой ты рабочий без косоворотки? Остальные на продукты.
   Колька посмотрел на Наташины разбитые парусиновые туфли.
   - Ты получишь ботинки! Давай деньги!
   - Если на меня тратить - не дам! - Наташа спрятала за спину кулак с деньгами.
   Колька махнул рукой.
   ...На улице было солнечно. После короткого дождя трава посвежела, стала ярко-зеленой. Дышалось легко. Ветер разогнал тучи, и голубое небо с редкими облаками отражалось в лужах.
   - Здрасте, - неожиданно раздался рядом нетвердый голос мастера Грачева, - а вот и мы.
   Грачев был навеселе. В шелковой кремовой косоворотке, опоясанной красным шелковым шнуром с кистями, в блестящих лакированных сапогах мастер выглядел празднично - будто на ярмарку собрался.
   - Пошли, - положив свою толстую руку на плечо мальчика, пригласил он, - за тобой должок!
   - Куда! Какой должок? - пытался вывернуться Колька.
   - Как куда? Хитер! Обмывать!
   - Кого обмывать? - еще больше удивился Колька.
   - Ишь ты, - подмигнул Грачев и, показывая большие желтые зубы, рассмеялся, - тебя, дорогуша. Эх, зеленый ты. Порядок такой спокон веков. Я тебе помог? Помог! То-то же, выходит, должок. Пошли к дяде Ване.
   - Никуда он не пойдет, - бросилась на защиту друга Наташа. - Нам в лавку, обновы покупать. Идем, Коля!
   Мастер не обратил внимания на ее слова. Он еще крепче вцепился в плечо Кольки и потянул его за собой.
   Наташа безбоязненно налетела на Грачева, схватила за кремовую рубашку.
   - Как вы смеете? Отпустите Колю. Коля, уходи от него!
   Но Колька вдруг по совершенно непонятной для Наташи причине поощрительно улыбнулся мастеру, а ей сказал: "Иди домой!" Наташа растерянно шла за ними, не зная, что думать.
   У пивной Грачев ухмыльнулся Наташе и, ловко втолкнув Кольку в распахнутую дверь, сказал:
   - А вот и дядя Ваня!
   ...Наташа так и не поняла случившегося. Досада на Кольку, на себя и злость на мастера душили ее. Крупные слезы текли по щекам. Она не могла знать, что Кольке в последнюю минуту пришла в голову нелепая мысль: попытаться в пивной выведать у мастера, что он перевозит в бочке с помоями и зачем тайком от людей посещает литейку.
   ...Пьяные возгласы, звон кружек и какой-то сладковато-тошнотворный запах, перемешанный с дымом от табака, поразили Кольку. Ему захотелось бежать отсюда. Но он вспомнил о своем замысле и, преодолевая отвращение, подчинился мастеру, который подтолкнул его к пустовавшему столику.
   Грачев смахнул со столика остатки воблы, плюхнулся на стул, постучал грязной вилкой и крикнул официанту:
   - Любезный!
   Заглядывая в глаза Кольке, он продолжал:
   - Правильно, что обмываешь, уважительный парень, то, что было промеж нас, забудь! Забудь!
   Колька молчал, лихорадочно обдумывая, как поскорее и лучше сделать свое дело и убежать.
   Им принесли две высокие кружки, сушеную воблу и тарелку с солеными помидорами. Размер кружки испугал Кольку. Грачев ободряюще подмигнул Коле и, к величайшему его ужасу, достав из кармана бутылку водки, наполнил кружки чуть повыше половины. Отставив опорожненную бутылку, он скомандовал:
   - Бери! Дай бог не последнюю, - Рыжий козел стукнул о Колькину кружку, прильнул к своей ртом и не отрывал губ, пока не выцедил до дна.
   И снова Кольку охватил ужас. Еще не выпив, он почувствовал, что его начало тошнить.
   - Пей! - приказал Грачев, очищая воблу. - Пей!
   Колька не хотел пить. Он оглянулся, словно ища помощи.
   Но кругом все были заняты: пили, шумели, курили.
   - От крещения нельзя отказываться, все так начинали заводскую жизнь! Пей! - настаивал Грачев.
   И Колька поднес ко рту посудину.
   - До дна, до дна! - требовал мастер.
   Но Колька смог сделать всего несколько глотков и схватил помидор.
   - А ты, брат, молодец, свойский, - приговаривал Рыжий козел.
   У Кольки закружилась голова. "Ну, вот и выведал тайну", - со злорадством подумал он о себе.
   К ним то и дело подходили знакомые мастера, шутили и посмеивались над захмелевшим Колькой.
   - Эх, братцы, не в нас пошел народ, - ораторствовал мастер. - Силы в нем нет!
   Один из рабочих неодобрительно бросил:
   - Оставь ты мальца! Всю получку хочешь из него вытянуть?
   Грачев заорал:
   - У меня своих хватит!
   Откуда-то появился Красников, тоже пьяный, и набросился на Колькиного заступника. Потом он ругал Глеба Дмитриевича за рогожное знамя, кричал в самое ухо  мальчику, что Колька стервец, но работать мастак.
   Кольке стало совсем плохо, и он стремглав, задевая стулья, выскочил на улицу.

                                                                                   

Часть 3
Глава 32

ДРУЗЬЯ, НА ПОМОЩЬ!

   Два часа потратила Наташа на розыски Генки и Каланчи. Втроем они помчались к пивной.
   Генка не мог поверить в случившееся. Задыхаясь, на ходу неоднократно переспрашивал.
   - Но зачем Колька пошел с ним? Как он мог?
   - Я же тебе тысячу раз говорила, - горячилась Наташа. - Схватил за плечо и потянул. Как клещами.
   - Вот сыч! - ругался Каланча. - Доберемся мы до него.
   За разговорами добежали до пивной.
   Первым ворвался в помещение, расталкивая встречных, Каланча. За ним воинственно двигались его товарищи.
   Кольки не было. И только буфетчик подсказал:
   - Вона, - махнул он пустой кружкой на улицу. - Сидит у забора.
   Подростки выскочили из помещения.
   Колька, скрючившись, сидел на большом камне и тяжело дышал. Ему было плохо.
   - Уведем его отсюда, - взмолилась Наташа.
   Генка суетился около Кольки:
   - Подожди, сперва приведем его в себя! Коль, ты что? Зачем ты это!
   - Колька открыл глаза.
   - Ребята... Я... хотел тайну выведать...
   - Дурак, - сурово осудил его Каланча.

окончание>

 

 

-1- 2- 3- 4- 5- 6- 7- 8- 9- 10- 11- 12- 13- 14- 15- 16- 17- 18- 19- 20- 21- 22-
 23- 24- 25- 26- 27- 28- 29- 30- 31- 32- 33- 34- 35- 36- 37- 38- 39- 

 

 

%