<к содержанию
<предыдущая страница



Часть 3

Глава 4

СТОЛКНОВЕНИЕ С РЫЖИМ КОЗЛОМ

 


   Нелегко поднять берег: надо врыть в землю доски, привалить их камнями, присыпать землей, чтобы покрепче держались.
   Все трудились с увлечением. Только Генка часто отрывался от работы, тревожно оглядываясь.
   - Ты чего? - спросил его Колька.
   - Как бы нам не всыпали!
   - За что?
   - Смотри, какой концерт закатили! Разбудим всех.
   - А ты не бойся, - рассмеялась Наташа.
   - Эй, Минор! - позвал его Каланча. - Подсоби перекатить "дуру", - так он назвал каменную тумбу, которую пытался передвинуть к канаве. И когда Генка помог ему, Каланча, пыхтя и отдуваясь, нравоучительно продолжал.
   - Пора им вставать. Нече долго дрыхать.

   ...Первая, разбуженная шумом, вышла на улицу Ефросинья Ильинична.
   - Вы чего тут? - не понимая, что происходит, спросила она.
   - А мы хотим, бабуся, берег укрепить, - бойко тряхнув косичками, ответила Наташа, - чтобы вас не заливало.
   - Вот как, - только и смогла сказать старушка. И начала помогать им.
   Купаясь в прозрачно розовом воздухе, выплыло, наконец, из-за реки солнце. Подростки вспотели. Колька снял рубашку. "О це дило", - подумал Вася и последовал его примеру. Генка, конечно, тоже не мог отстать от них. Расставшись с рубашкой, он почувствовал себя героем и, окончательно забыв о своих опасениях, затянул песню.
   Ефросинья Ильинична встревожилась.
   - Голубчик ты мой, не шуми, христом богом прошу! Ежели самого разбудим, тут уж...
   Старушка с опаской посмотрела на новый дом с зелеными наличниками.
   - Кого это "самого"? - гордо опираясь на лопату, полюбопытствовал Генка.
   - Да нечто не знаете? Павла Константиновича?
   Но для ребят это имя было пустым звуком. Лица их выражали недоумение.
   Между тем, из ближайших домов стали появляться люди.
   Белобрысая, небрежно одетая женщина, слегка окая и растягивая слова, спросила:
   - И чего это ты, ласковая, заместо петухов добрым людям сон нарушаешь? - колючие глаза ее вперились в старушку.
   Ефросинья Ильинична растерянно улыбнулась и выронила ковш, из которого поила ребят.
   - Бабуся, - подбежала к ней Наташа и подняла посудину. - Не бойтесь ее.
   Но властное лицо женщины даже не дрогнуло. Чувствовалось по ее поведению - на этой улице она хозяйка. Наташу и мальчишек она не замечала, будто их совсем не было.
   - Запрудить ручей затеяли, чтобы всех затопило. Люди добрые! - обратилась она к окружающим. - Гнать надо подлецов!
   Кто-то робко попытался защитить молодых строителей.
   - Никого не затопят. Ильиничне помогают. Чего худого? Бог с ними.
   - Бог с ними? Нет!.. Паша, Паша, - захлебываясь в крике, позвала она и угрожающе двинулась к ребятам.
   Назревали опасные события. Что-то надо было делать, причем срочно, не откладывая.
   - Минор, Наташа, взялись-ка все за работу! - крикнул Колька. - Быстрее!..
   Из дома с зелеными наличниками, грузно ступая, вышел мужчина. Он как-то сразу бросался в глаза. "Военный, что ли?" - подумал Колька. Без рубахи, в широких галифе из темного байкового одеяла, с черной блестящей кожей на коленках он шел медленно, щурясь от солнца и зевая:
   - Чего звала? - обратился он к жене. Послушал объяснение, снова зевнул и направился к подросткам. Шел по-прежнему не торопясь, будто на прогулке. Но в каждом его движении, в каждом шаге таилась угроза. Подростки прекратили работу. Ефросинья Ильинична, поминутно меняясь в лице, стояла рядом с ними.
   И вдруг до сознания Кольки дошла вся нелепость их поведения. Почему они прекратили работу? Они ведь ничего плохого не делали.
   - Это Рыжий козел, - пробормотал Генка. - Он приходил когда-то к отцу. Дерется, спасу нет. Ручищи-то, глядите какие.
   Рыжий козел приблизился к незаконченному сооружению, покачал головой.
   - Крепко вбили, только ить гнилые, - и перевел водянистые глаза на Ефросинью Ильиничну, у которой вдруг по-детски жалко дрогнули губы.
   - Гнилые, Павел Константинович, гнилые.
   - Так не лучше ли все это убрать, Ефросиньюшка...
   - Зачем же? - выкрикнул Колька. - Они не гнилые, они хорошие!
   - А ежели хорошие, тем хуже, - глядя на Кольку сверху вниз, буркнул Рыжий козел и толкнул босой ногой доску. Постройка вздрогнула, но устояла.
   - Вон оно что, - процедил он. - А  и впрямь крепкие, - и выдернув у Каланчи ломик, начал ломать сооружение.
   - Что вы делаете? - закричал Колька.
   Каланча схватил валявшуюся рядом палку и замахнулся на мужчину, но тот сильным ударом отбросил его в грязную канаву.
   ...Через мгновение Рыжий козел разрушил постройку.
   - Еще раз попадетесь, пеняйте на себя! - сказал он и пошел домой.
   Каланча вылез из канавы, отряхиваясь от грязной воды. Лицо у него стало серым. Рыжий чуб - его гордость и краса - жалко повис.
   - Ладно, он еще у нас поплатится.
   Генка пытался всех успокоить:
   - Не сегодня, в другой раз свое сделаем!
   "В другой раз, - с горечью подумал Колька. - Когда это будет? Что мы против Рыжего козла?"
   Огорченные ребята подбирали инструмент. Пришлось уходить.
                                                                                    

Часть 3
Глава 5


В ГОСТЯХ У МОРСКОГО ВОЛКА

   Потерпев поражение от Рыжего козла, Колька и его друзья решили пойти к Глебу Дмитриевичу.
   - Только с ним и можно посоветоваться, - говорил Колька.
   - Это верно, - соглашался Генка. - Но дело тонкое, щекотливое! У нас ведь у самих рыльце в пуху: доски-то стащили.
   Каланча презрительно хмыкнул: "И до чего этот Минор любит простое дело мутить".
   - Ну, взяли несколько плюгавых досок, чего шуметь?
   Однако разговоры Генки посеяли сомнения. Ребята чувствовали, что Минор в какой-то степени прав.
   У дома Костюченко Каланча вдруг закашлялся, весь покраснел.
   - К матросу я не ходок, - махнув рукой, с трудом выговорил он, - не могу, топайте сами...
   "Боится, чтобы Глеб Дмитриевич не заподозрил, что забор разобрали с его легкой руки", - подумал Колька.
   - Идем! - взял он за рукав Васю. - Он на тебя не подумает.
   Вася сразу перестал кашлять.
   - Ничего я не боюсь! Ясно? Ждать буду, на углу. - И гордо пошел.
   ...На стук вышла Ольга Александровна. Совсем недавно учительница и матрос поженились, что очень удивило ребят и к чему они еще не совсем привыкли. Она обрадовалась детям, схватили Колку и Наташу за руки и втянула в комнату.
   - Мы, Ольга Александровна, к Глебу Дмитриевичу по делу, - отбивался Колька, - мы к нему!
   - Глеб Дмитриевич сейчас появится. Он занят важным делом. Посуду моет!
   Слова ее поразили мальчишек.
   Глеб Дмитриевич, бесстрашный морской волк, и вдруг моет посуду...
   Только Наташа приняла удивительное сообщение спокойно: "А что тут такого? Подумаешь!"
   В комнату, в тельняшке, крепко прижимая к груди тарелку и неумело вытирая ее, большой и сильный, вошел Глеб Дмитриевич.
   - Флотцы, - обрадовался он и кинул тарелку в полотенце на кровать. - Флотцы! Молодцы, что пришли.
   Тем временем учительница поставила на стол противень, накрытый салфеткой. Матрос провозгласил:
   - А что под салфеткой? Пирог! С картофелем, луком, перцем и постным маслом. Еще ни один король в мире не едал такого. Изготовил главный кок, - указал он на жену.
   - Вместе пекли, - ответила Ольга Александровна.
   - Морячки, за стол. Товарищ кок! В шкафу тарань и мамалыга.
   Ребята застеснялись, не решались притронуться к пирогу.
   - Лавируете? - усмехнулся Глеб. - А ну-ка, на абордаж!
   Деваться было некуда. И пирог начал быстро убывать. Ели, облизывая пальцы, боясь обронить крошку.
   "Голодно живут, - с болью в сердце думал Глеб Дмитриевич, - очень голодно. Хорошо бы до нового учебного года определить куда-нибудь подростков. Целое лето впереди. Но нелегко. Безработица. Разве только на Норенский? А вдруг испугаются? Надо с ними поговорить".
   ...Когда все мыли тарелки, Колька вспомнил: Каланча голодный ждет на улице. Расстроенный, он опустил голову, приуныл.
   - Что с тобой? - заинтересовался матрос.
   Колька сбивчиво поведал о последних событиях, ни словом не упомянув о Васе. Костюченко неожиданно спросил:
   - А как дружок твой, Вася? Где он сейчас?
   Колька невольно посмотрел в окно.
   Матрос направился к двери и через некоторое время привел упиравшегося Каланчу.
   - Оля, дай этому юнге что-нибудь пожевать, а то он меня проглотит, как акула кильку.
   Глеб Дмитриевич успокоился только тогда, когда Вася освоился с обстановкой и набил рот едой.
   - Что о вашем деле можно сказать? - задумчиво начал он. - Конечно, этот человек поступил хуже последнего босяка. О заборе и Ефросинье Ильиничне. Надо ее взять на буксир, перебазировать в буржуйскую квартиру! На доски следовало, конечно, взять разрешение.  А сейчас предлагаю оставить этот вопрос. Газеты-то читаете? Нет. Значит не знаете, что рабочие бывшего Норенского завода приступили к ремонту первого буксира? Это, братишки, понять надо. Еще где-то воюем, отбиваемся от иностранцев, гоним гидру с родной земли, а уже мир строить начали...
   Он оглядел ребят, широко улыбаясь.
   - Вот что. Чтобы не скучать не мели, давайте-ка, поступайте на судоремонтный. Не вредно до начала учебного года поработать, к заводской жизни приучаться. Да и помогать пролетарской революции надо. И, кроме того, - шутливо закончил он, - мускулы окрепнут и станут во какими! - Он согнул правую руку, играя мощными бицепсами.
   Колька, Наташа и Генка слушали матроса и не верили своим ушам. Неужели им предлагают такое замечательное дело? И только Каланча незаметно состроил кислую физиономию: "Не больно-то приятно, - подумал он, - менять привольную жизнь на заводскую". Но мысли свои вслух не высказал.
   - Как же решим? - спросил матрос.
   - Мы согласны, Глеб Дмитриевич, - обрадованно поглядывая на своих друзей, объявил Колька. - Мы очень согласны!

                                                                                       
Часть 3
Глава 6


НЕУДАЧНИКИ

   По обыкновению Генка опаздывал. Десять раз то Колька, то Наташа, то Каланча бегали к магазину часового мастера, что за углом. В витрине большие часы с золотистой надписью  на циферблате "Павел Буре" бесстрастно показывали неумолимое движение времени. Второй раз загудел гудок Норенского судоремонтного завода.
   Остро ощущали его повелительный призыв юные друзья. Это был их первый выход на завод.
   Колька готов был прийти в отчаяние, когда вдали показалась знакомая тонкая фигура Генки. Он бежал, пыхтя, как паровоз.
   - Я не пойду с вами, - задыхаясь, промолвил Генка.
   - Вот ерунда, - сказала Наташа.
   - Но почему? - нетерпеливо выкрикнул Колька. - Почему?
   Сколько трудов потратил Глеб Дмитриевич, чтобы устроить такую ораву на завод, а теперь...
   - Мне мама запретила! - Генка опустил голову.
   Известие ошеломило друзей. Не шутит ли Минор? Ведь он весельчак!..
   Однако угнетенный вид Генки говорил, что это не шутка.
   - Мама говорит, что сыну музыканта нечего делать на заводе, что это неприлично...- добавил Генка.
   Заводские шли на работу. Ребят толкали, а они стояли и не знали, как им быть.
   - Ну, а папа что говорит? - поинтересовалась Наташа.
   - А что папа скажет, если мама сказала!
   - А что ты сам, Минор, думаешь? - не отставала Наташа.
   - Я хочу с вами!
   - Ну и пошли, - твердо заявил Колька. - Пошли, а там разберемся...
                                                                
   Попасть в переполненный трамвай было очень трудно.
   Каланча развил бурную деятельность. Он втиснулся в вагон, действуя локтями, плечами. Но его помяли, помяли и вытолкнули. Неудача постигла и других.
   Тогда наши герои изменили тактику. Каланча и Колька уцепились сзади вагона за воздушный шланг, или, как его называли, "колбасу". К ним же, не желая отставать, хотела пристроиться и Наташа. Колька и Генка уговорили ее не делать этого: "Нехорошо девчонке так". Каланча же подзадоривал.:
   - Чего ты их слушаешь, валяй по-нашему!
   Наташа с большой неохотой расположилась рядом с Генкой на ступеньке трамвая.
   Вагоновожатый пронзительно зазвонил, и вагон тронулся. Полотно давно не ремонтировали, и трамвай бросало из стороны в сторону.
   - Как пьяный! - старался перекричать грохот Генка.
   - Верно! - кричала в ответ Наташа.
   В вагоне курили, громко разговаривали, кто-то пел песню. Махорочный дым валил из открытых окон.
   До заводских ворот доехали без происшествий. Немедля побежали в бюро пропусков. У окошка, в тесной, пропахшей карболкой и махоркой, с заплеванным цементным полом комнате, Колька занял очередь. Генка, довольный и радостный, что все так хорошо для него решилось, прочел: "Оформление и выдача пропусков".
   - Вот это да! - громко смеялся он.
   Очередь двигалась медленно. На многих не оказалось заявок. Люди отходили от окошка к телефону, крутили ручку, кричали в трубку, просили, требовали, ругались с кем-то, кто был там, на заводе. Но тот, кто был там, отказывал в праве пройти на предприятие. Звонили все больше безработные.
   Чем ближе Колька продвигался к заветному окошку, тем больше волновался. Он уговаривал себя, что о их судьбе уже договорились, что ему осталось получить лишь пропуск. Но - удивительно - волнение не проходило, а наоборот нарастало. И передалось его друзьям. Не сговариваясь, все трое потянулись к Кольке.
   Впереди него стоял бородатый сутулый возчик в грязной брезентовой куртке с кнутом в руке. Ему не заказали пропуска. Он не ругался, как другие, не упрашивал, а лишь задавал дежурному вопросы:
   - Как же я, собака - два нога, завезу цистерну? А может, у ворот ее скидывать или заворачивать обратно?
   Дежурный велел ему отойти и позвал следующего.
   Следующим стоял Колька. "Ну, вот и началось!" - тревожно подумал он и громко, срывающимся голосом выкрикнул:
   - Здесь на Логинова и других пропуск должен быть.
   - Имя, отчество?
   Дежурный начал искать заявку. Рылся в бумагах долго и тщательно. Приподнявшись на цыпочки, Колька видел, как пальцы его переходили от одного листка к другому. И чем дольше продолжались поиски, тем мрачнее становилось на душе подростка.
   - Не заказано! - прозвучал безразличный голос. - Следующий!
   - Как нет? - не сообразил Колька.
   - А так! Следующий!
   Колька бросился к вертушке. Его соединили с корпусным цехом. Телефон не отвечал. Колька умолял телефонистку звонить еще и еще. Но результат оказался тот же. Ему пришлось ни с чем отойти в сторону.
   - Вот это номер, - пробормотал Генка. - Так я и знал.
   - Да ну тебя!
   Колька лихорадочно искал выход из положения. Не мог и не хотел он согласиться с тем, что сегодня они не попадут на судоремонтный.
   - Должны пропустить! Понял, Минор? Должны!
   - А как?
   - Вот и я говорю - как? - неожиданно услышали подростки слова подошедшего возчика. - Человек не таракан, в щель не пролезет, а тут тебе цистерна, собака - два нога! - Щелкнув кнутом о голенища, он побрел к выходу.
   За ним вышли ребята.

 

Часть 3
Глава 7

НЕОБЫЧНЫЙ ПУТЬ

 





  

 

 

 

 

Они сидели в тени забора, рядом с заводскими воротами, на двух заржавленных якорях. Никому не хотелось говорить Генка, правда, пытался развеселить товарищей, но его шутки гасли в воздухе. Каланча с тупым равнодушием рассматривал свои грязные босые ноги.
   Апатия охватила всех.
   Душно. Высоко в небе палило солнце. Горячими лучами жгло изнывающую от жары землю. В небе - ни одного облачка.
   Колька уныло озирался вокруг. Как пройти на завод, дать о себе знать мастеру?
   Рядом с ними стояла телега с большой железной цистерной. Пара тощих коней отбивалась хвостами от назойливых мух. Старик-возчик кончиком кнутовища почесывал затылок, задумчиво изучал свой груз и не знал, как избавиться от него: сбросить или добиваться въезда на завод. "Тоже мучается", - подумал о нем Колька. Но вот старик хлестнул лошадей и, сказав: "собака - два нога", направился в бюро пропусков. "А что если и мне?" - подумал Колька, и ноги уже понесли его вслед за возчиком.
   - Попробую еще раз, - деланно безразличным тоном заявил он друзьям.
   - Иди, иди, - поддержала Наташа.
   Через минуту, когда Колька появился в дверях, все поняли по его виду: опять неудача.
   ...Меньше всех стремился на завод Каланча, но увидев совершенно расстроенных ребят, он захотел что-то сделать.
    Засунув руки в карманы, Каланча походкой человека, которому делать нечего и терять нечего, направился к цистерне. Обошел ее, осмотрел. Зачем-то даже постучал пальцем и приложил ухо к стенке: "Гудит! Пустая!"
   И вдруг глаза Каланчи загорелись. Он посмотрел влево, вправо - у заводских ворот никого не было. Оценив обстановку, Вася, к удивлению товарищей, прыгнул на телегу, отодвинул крышку широкой горловины цистерны и заглянул внутрь. Осмотр его удовлетворил. Каланча прищелкнул пальцами и, подмигнув ничего не понимавшим друзьям, объявил:
   - Мозговать, сычи, треба! А ну-ка, - поманил он Кольку, - сигай ко мне.

   Колька нехотя подошел. Вася присел на телеге и, склонившись к другу, зашептал:
   - Залазь-ка и смотри в дыру!
   Колька послушался, но, кроме грязной, покрытой ржавой пеленой воды, на дне ничего интересного не увидел.
   - Не соображаешь? Эх, ты! Ну спрячемся в этой гробине и тра-та-та. Фьють туда. Скумекал?
   - Да извозчика самого не пускают.
   - Пустят! Мужик дошлый. Скорее, а то сховаться не успеем.
   ...И через минуту, воспользовавшись тем, что у ворот по0прежнему никого не было, компания, будто играя, забралась в цистерну.
   Каланча прикрыл крышку. Их окружила темнота. Стены были скользкими. Под ногами - скверно пахнущая вода. Но ничего этого ребята не замечали. Все были захвачены необычайностью обстановки. Наташа сказала:
   - Как громко у меня стучит сердце.
   Генка нервно рассмеялся:
   - А если поймают?
   - Помалкивай. Поймают, всыпят, - цикнул на него Каланча.
   Больше не разговаривали, прислушивались. При каждом подозрительном звуке вздрагивали. Минуты неизвестности длились долго и тревожно. О появлении возчика узнали по сухим щелчкам кнута о голенища. Любитель задавать вопросы оставался верен себе.
   - Заждались? - начал он свой разговор с лошадьми. - А я что - не намаялся, собака - два нога? Да ведь всему бывает конец. То-то же! Теперича, заберемся наверх и божьей помощью - айда, соколики!
   Генка заерзал.
   - Лезет, музыканты, лезет. А вдруг крышку поднимет?
   - Молчи, - прошептал Каланча.
   Возчик прикрикнул на "соколиков", и телега, вздрогнув, тронулась, но проехав небольшое расстояние, остановилась. От неожиданности Генка стукнулся лбом о стенку и тихонько охнул. Возчик и охранник заводских ворот разговаривали:
   - Цистерна у тебя пустая?
   - А то со шпиртом?
   - Отвечай делом!
   - А мы разве не делом!
   - Пустая, спрашивают тебя?
   - Да с чем ей быть-то, собака - два нога?
   - Ладно, езжай!
   Повозка затряслась дальше. "Пассажиры" облегченно вздохнули.
   - Ну и дед! - восхитился Каланча.
   От толчков крышка чуточку отодвинулась, и Колька увидел кусочек синего неба.
   Послышался хрипловатый голос возчика:
   - Эй вы там, собака - два нога, вылазь, приехали!
   Телега остановилась.
   Ребята переглянулись.
   - Ну и дед! - снова восхитился Каланча.
   Один за другим они вылезли наружу, жмурясь от солнца и расправляя затекшие мускулы. Возчика уже не было - он ушел в контору.

 
-1- 2- 3- 4- 5- 6- 7- 8- 9- 10- 11- 12- 13- 14- 15- 16- 17- 18- 19- 20- 21- 22-
 23- 24- 25- 26- 27- 28- 29- 30- 31- 32- 33- 34- 35- 36- 37- 38- 39- 
%