Вот моя деревня
   Повесть


   Владимир Арро
   Рисунки  Т. Капустиной

   (Журнал "Костер". 1970)

 

   От деревни нашей Равенки

   От деревни нашей Равенки идет склоном тропинка. Она в кукурузное поле уходит и выныривает прямо на боевую дорогу. Эта главная дорога называется боевой.
   Когда кильковские вошли в кукурузу, мы бросились на них с пиками и стали их гнать. Их было человек семь или восемь, они, конечно. нападения нашего не ожидали и поэтому разбежались кто куда.
   Вот попрятались они все в кукурузе, никого не видно и не слышно, а мы-то знаем, что они где-то здесь сидят.
   - Эй, - говорю, -  кильковские, где вы тут, вылезайте!
    А они молчат. Я говорю:
   - Эй, не слышите, что ль?..
   Вдруг Тришкин голос спросил:
   - А вы гнать нас будете?
   - А неуж не будем!
   - Что же вы, не понимаете, а?.. - закричал Шурка Шаров. - Ведь нам на медицинский осмотр надо! Нам Люба велела!
   - Мало ли велела! - кричу. - Может, мы сами еще не осматривались!
   - А мы почем знаем!
   - Ну, и чешите отсюда!
   - Ваша, что ли, амбулатория? - крикнул Тришка.
   - Наша! - крикнул я. - Наша амбулатория! И Люба у нас живет!
   - А вот если мы в кино вас не будем пускать, тогда как?
   - Вы-то?
   - Мы-то!
   - Ха-ха! Испугали! У вас и власти такой нет. Нас киномеханик Слава каждый раз дожидается. Без равенских началось хоть одно кино?
   Тришка с Шуркой даже из кукурузы вылезли.
   - Думаете, что это из-за вас, да? - Шурка даже засмеялся. - Дураки, и не из-за вас это. Славка Любу каждый раз ждет.
   - Ну вот! - крикнул я. - Не все ли равно! Люба тоже равенская.
   - А может, она скоро кильковской будет?
   - Вот сказал! Это почему?
   - Почему, почему... - сказал Шурка. - Не понимают они.
   - Люба замуж за Славку собирается! - крикнул Тришка. - Что, не видели, как он ее после кино провожает? А как на лавочке они сидят, не видели?..
   Уж этого я не выдержал. Я поднял пику и закричал:
   - Бей килек!.. Вперед!
   И все наши ребята закричали:
   -  Бе-ей!..
   Мы бросились на кильковских, и они побежали. Мы гнали их до самой дороги. Они потом еще много раз останавливались и что-то нам кричали. И мы им кричали, и грозились им, и обзывали по-всякому, пока они не взошли на мост.

   Как же так, Люба замуж собирается

   Как же так, Люба замуж собирается! А она ведь с Митей ходила. Митя когда на учебу в район уезжал, она его провожала до самого поворота, и глаза у нее были заплаканные, и письма он ей пишет, а теперь, значит, Митю побоку, не может этого быть!
   Мы подошли к амбулатории и увидели в окне Любу. Она сказала:
   - Что это вы под окнами топчетесь, шли бы на реку или в лес. Да рубашки свои снимайте, вон как солнце печет.
   Я сказал:
   - Ничего, мы уж здесь посидим, в рубашках...
   И сел на завалинку. А возле меня Коля Семихин. А с другой стороны Федяра. А возле Федяры Санька с Ванькой. Весь наш наличный состав.
   А сверху Люба на подоконник облокотилась.
   - Что это, - говорит, вы такие квелые?
   Я сказал:
   - Мы-то ничего...
   - Может, щавеля объелись? Животы, может, болят?
   Я сказал:
   - Животы-то у нас не болят, и щавеля мы еще сегодня не ели, а вот тебе, Люба, нехорошо нас обманывать.
   Люба круглые глаза сделала и за косынку схватилась.
   - Ты это, Антошка, чего?
   - А ничего!
   - Когда это я вас обманывала?
   Тут я вскочил.
   - А кто за киномеханика Славку замуж собирается, а?.. Тишком от нас, значит? Вот так хорошо-о!.. В Кильково решила переехать, килькой, стало быть, захотела стать!.. А Митя как же?
   - Ах вы, разбойники!.. - крикнула Люба и скрылась в комнате.
   Коля Семихин покосился на крыльцо и сказал:
   - Как бы с метелкой не выскочила...
   Но Люба снова появилась в окне. Лицо у нее было красное, разгневанное, а руки она почему-то держала за спиной.
   - Значит, я вас обманывала, предала вас?.. Судить меня пришли! В личную жизнь вмешиваться! Так вот вам, получайте!..
   С этими словами она выхватила из-за спины клизму и давай нас поливать водой!
   Мы отскочили от окна, но облить-то она все-таки успела. Больше всего меня. Я утерся и закричал:
   - Теперь понятно, почему ты кильковских вперед нас осматривать захотела! Только они к теюе не придут!
   Федяра крикнул:
   - Хоть три года жди! Струсили твои кильки!
   Люба прикусила губу и сказала:
   - Ну и дураки. А вас я и вовсе осматривать не буду.
   Коля сказал:
   - Вот заболеем, так будешь!
   - Сказала, не буду! Хоть умирайте тут, не буду я вас осматривать!
   - И уколов делать не будешь?
   - Не буду.
   - Я согласен! - крикнул Федяра. - Больно хорошо!
   Коля крикнул:
   - А умрем, так тебе же и попадет!
   - Не попадет, - сказала Люба.
   - А вот попадет! - крикнул я. - Чего это, скажут, у Любы все равенские ребята померли? Что-то здесь не чисто.
   - Подумаешь, не велика потеря...
   - Да-а, не велика... А ну-ка, скажут, давайте ее в заключение!
   Люба сказала:
   - Меня кильковские спасут.
   - Кильковские! Может, Тришка с Шуркой?
   - Хотя бы и Тришка с Шуркой!
   - Ха-ха-ха! - засмеялся я - Тришка твой первый от нас подрапал! А Шурка твой и вовсе трус!

 

    За нашей деревней Равенкой

    За нашей деревней Равенкой, если идти вниз по реке по течению, есть Юрский овраг. Он весь зарос ольшаником и малиной. Туда дядя Леша, Саньки с Ванькой отец, стадо наше равенское гоняет. А на другом берегу кильковский пастух пасет.
   Кильковский пастух по утрам кнутом щелкает. Вот хозяйки и выгоняют скотину. А наш пастух, дядя Леша, на заре играет в рожок. Встанет он посреди деревни и заиграет сгонную.
   "На заре да на зорьки-и-и и эх да па-а-асыро-о-ой тра-а эх да тра-а-авушки-и!.."
   Я, бывает, от этой его игры просыпаюсь. Тихо, светло в деревне, только рожок заливается да птицы в вязах шебуршат.
   Гонят пастухи скотину - один по левому, другой по правому берегу. Покрикивают, посвистывают, будто незнакомы, друг на друга не глядят.
   Потом дядя Леша на солнышко взглянет, сумку поправит и крикнет:
   - Максим Данилыч!
   А с того берега:
   - Эй!
   - Покурим, что ли?
   - Покурим, Лексей, покурим. Ты чего нынче  куришь? Все сигареты? А я сигареты не могу, я все больше "Прибой".
   Сядут два пастуха друг против друга и беседуют. Максим Данилыч старый уже, как закурит, так и кашляет.
   - Чего это, - говорит, - кхы-кхы, Леха, все дожжа нет? Трава горит начисто, не будет нынче покосу...
   А с нашего берега дядя Леша отвечает:
   - Будет скоро дождь, вон радио передает.
   - А откуда ему знать, твоему радиву? Что они там, в столице сидят, так им видать разве, какая тучка идет к нам в Кильково? Или, допустим,  в Брехово?  Радиво ведь не бог.
   -А бог чего знает?
   - Да бог-от знал, да тоже нынче все перезабыл. А я вот думаю, Леха, нет в нашей земле в настоящее время притяжения, вот нет и дожжа. А было бы притяжение, так дожжик бы - кхы-кхы! - он бы и был.
   Долгий идет у них разговор, с одного на другое перелетает, я с пастухами сколько раз сидел.
   В обед дядя Леша пригоняет стадо ближе к деревне, на стоянку. И сигнал подает Саньке с Ванькой, напористый такой, звонкий:
   "Ки-ри-ла! Ки-ри-ла!"
   Идите, мол, мне на подмену, пообедать надо да по хозяйству кое-что справить. "Ки-ри-ла!"
   Мы все ему на подмену идем.
   А кильковский пастух на обед не ходит.
   Мы говорим:
   - Дедка, ты почему на обед не ходишь?
   А он отвечает:
   - Аппетиту у меня, дети, нет.
   Старый Максим Данилыч, мореный, уж, наверно, последний год пасет.
   Лежат коровы полусонные, отдыхают, ждут своих хозяек. А бычок один - Фомушка - никогда не ляжет, все бы ему резвиться, овец пугать. Мы когда приходим, он к нам бежит вприпрыжку, чуть с ног не сбивает. У Саньки для него хлеб припасен, он его кормит и приговаривает:
   - Фома ты, Фома, нет в тебе ума...
   Санька лучше всех знает, как со стадом управляться, у него ни одна корова со стоянки не уйдет.
   Мы с Фомушкой играем, играем до устали, а потом Санька скажет:
   - Да полно, Фома, бегать-то. Ты поешь, поешь.
   Хорошо на стоянке, вот слепни только надоедают.
   Мы кричим через реку:
   -  Дедка, отчего же столько слепней?
   - Слепней? Слепень тоже скотина нужная, - отвечает Максим Данилыч. - Что слепень, что комар - имеют значение. Они воздух в полете своем рассекают, а не станут летать, то воздуху застойному быть.
   Может, это и так, а зачем же кусаться?  Пока сидим на стоянке, я их, окаянных, штук двадцать поймаю. Со слепнем вот что надо делать: в глаза ему поплевать и в пыль опустить. А после подбросить.
 Такой слепень за реку почему-то летит.

 

   Заиграл дядя Лексей

   Заиграл дядя Лексей, мы и побежали.
   Прибегаем на стоянку, а на кильковском берегу хозяйки с подойниками собрались. Сколько коров, столько и хозяек. Чего это они всем скопом, никогда прежде такого на бывало.
   Шурки Шарова мать говорит:
   - Еще и нынче допасет ли до холодов. Допасешь ли, Максим Данилыч?
   - До холодов, може, и допасу, - отвечает кильковский пастух, - а на другой год, кхы-кхы, мене уже не хватит, у мене ведь, бабы, рвадикулит.
   - Так, так! - говорит мать Шурки Шарова. - Кончается наш Максим Данилыч. Слышь, Лексей, к чему клоним, ты уж приходи на другой год наше стадо пасти.
   Кильковские хозяйки зашумели.
   - Приходи, Лексей, не обидим!..
   У нас стадо хорошее, большое, не то что равенское, столько да еще полстолько будешь получать!
   Максим Данилыч, растерянный, стоит среди них, будто его заживо хоронят.
   - А чего, - говорит, - Леха, и впрямь, иди...
   - Подумать надо, - говорит дядя Леша.
   - А уж как заиграешь ты на дуде, - сладким голосом говорит мать Шурки Шарова, - уж как заиграешь...
   Хозяйки засмеялись:
   - Приходи, Лексей Иваныч, будем тебя любить!
   Тут я как закричу:
   - Вы что же это, пастуха у нас переманивать, а? Не совестно вам? Дядя Леша наш, равенский! К вам он не переметнется! Ты, дядя Леша, их не слушай, у нас паси!
   - Это кто же там такой бойкий? - засмеялись кильковские хозяйки.
   - Антошка, Пелагеи внучок.
   - Не видать вам нашего пастуха! - кричу. - Вот кликну сейчас мужиков, они вам покажут!..
   - А у вас мужиков-то раз-два и обчелся! - это мать Шурки Шарова кричит. - А ты еще не дорос, чтобы нам указывать! Ишь он, худой элемент!
   А тут и наши равенские хозяйки подоспели. Что тут у них началось!
   Дядя Леша покачал головой, усмехнулся и пошел к деревне.
   Любу сманивают, теперь дядю Лешу сманивают, куда ж это годится? Эдак всю деревню по перышку  растаскают!
   Мы и с Фомушкой в этот день не играли. Я как слепней ловил и от досады за реку, в Кильково их насылал.

 

<<<      >>>

 

-1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 -

Метки:

это интересно живопись вязание открытки полезные советы полезные советы по дому электронная книга детская проза документальная проза имена Web-дизайн детская книга здоровье интересно дети скачать Александр Ремез ленин Рассказ космонавтика мода журнал моды кошки-призеры календарь пейзаж телевизионные башни СССР города СССР Иваново икона ирисы Цветы зверушки артисты символика СССР календари собака кошка 1978 старая Москва художник Владимир Семенов Эрмитаж в акварелях Станислав Жуковский Советский спортивный плакат советский плакат старый календарь Рекламный плакат туризм в СССР туристический плакат выборы в СССР русский рекламный плакат
________ _______
%