(продолжение)


 
Владислав Крапивин


 
Оранжевый портрет с крапинками


Повесть
 
Рисунки Е. Стерлиговой

 

РЫЖИЕ КОНИ

 

   Утром, выйдя на крыльцо, Юля услышала небывалое: Фаддейка ревел. Из открытого кухонного окошка доносились всхлипы и канючащий, противный (но, безусловно, Фаддейкин) голос:
— Ну, чего ты сочиняешь, что нету?! Сама говорила вчера, что пенсию получила, а теперь — нету!
   Кира Сергеевна отвечала что-то негромко и наставительно.
   Фаддейка плаксиво взвизгнул:
— И ничего не дурь! Не понимаешь, а говоришь! Раз я говорю, значит, мне ее надо!

   Кира Сергеевна опять сказала что-то ровно и непреклонно. Фаддейка, перебивая себя всхлипами, заголосил:
— Ну, какая еще рубашка! У меня их куча, я их все равно не ношу-у… Ну, чего ты вы-ду-мы-ваешь!..
   Юле стало неловко за Фаддейку, и жаль его, и встревожилась она. И подумала, что лучше бы не соваться в чужие семейные дела.
   Но не выдержала, шагнула в кухню. Увидала мельком зареванное веснушчатое лицо и стесненно сказала:
— Здрасте, Кира Сергеевна… Фаддей, ты это что?

   Он дернулся, отвернулся к окну и, растопырив острые локти, начал мазать ладонями по щекам.
   Кира Сергеевна, не повышая голоса, объяснила:
— Новая блажь засела в голове. Увидел вчера в «Детском мире» губную гармошку, гэдээровскую. И вот: тетя Кира, купи! А зачем?
   Фаддейка дернул спиной.
— «Зачем, зачем»! Сама, что ли, не знаешь, для чего гармошки делаются?
— Ты погруби мне еще…

   Фаддейка опять шумно всхлипнул. Юля посмотрела на его спину с невольным сочувствием. Кира Сергеевна это сочувствие тут же заметила.
— Юленька, да вы не подумайте, что мне жаль, если для дела. Но он же подует в нее полчаса и забросит или отдаст кому-нибудь… У него же ни капли музыкальных данных.
— Ох уж, «ни капли»! — вредным голосом сказал Фаддейка и длинно засопел.
— Ни единой капельки, — решительно повторила Кира Сергеевна. — Юля, вы не слышали еще, как он песни поет? В соседних дворах куры дохнут!
— Тебе чужие куры дороже, чем родной племянник! — с отчаяньем произнес Фаддейка и тихонько завыл. Видимо, его самого потрясла такая мысль.

   Но Кира Сергеевна не дрогнула.
— Не куры и не племянник, а семь рублей. Они на дороге не валяются.
— Ну чего ты, «семь рублей» да «семь рублей»! Мама приедет и отдаст!
— Мне отдаст, а тебе задаст. Чтобы не выдумывал. Она сама от твоих песен мигренью страдала.
— Это потому, что у меня голоса нет. А играть я научусь…
— При чем тут голос, у тебя слуха нет!.. Юля, ну как ему объяснить?
— Ох, не знаю, — жалобно сказала Юля. — Фаддейка…
   Он обернулся, зыркнул на нее мокрыми глазами и выскочил из кухни.
— Ничего. Развеет дурь и придет, — пообещала Кира Сергеевна. Без особой, впрочем, уверенности.

   Позавтракали в неловком молчании. Юля чувствовала себя невольной изменницей перед Фаддейкой, хотя вроде бы причины не было. Наконец она с облегчением ушла из-за стола и отыскала Фаддейку во дворе за поленницей. Он сидел на бревнышке, все еще тихонько всхлипывал и сердито отдирал от колена корочки старых ссадин. Юлины шаги он услышал, но не обернулся, только настороженно шевельнул оттопыренным ухом.
   Юля сказала его кудлатому затылку:
— Чего уж так расстраиваться… Ну, хочешь, подарю я тебе эту гармошку?
   Фаддейка подскочил, повернул злое измазанное лицо:
— Еще чего! Не вмешивайся в это дело!
   Он опять сел спиной. Юля постояла рядом и сказала:
— Ну и пожалуйста…

   В библиотеку Юля пришла с нехорошим осадком на душе и работала вяло. Перед обедом дала себе слово не ходить сегодня на почту, а в перерыв, конечно, пошла. Привычно упала духом, узнав, что письма нет, лениво пообедала в «Радуге» и снова села разбирать бесконечный каталог.

   В четыре часа с улицы донеслись протяжные звуки, будто на разные голоса сигналил десяток автомобилей. Нина Федосьевна, которая больше всего ценила тишину и порядок, судорожно дернулась к окну. Потом взялась за виски и скорбно сообщила, что «на нас движется Фаддей Сеткин с духовым инструментом».

   Фаддейка возник на пороге, и гармошка в его пальцах сияла хромированными боками. Сам он тоже сдержанно сиял, только в глубине глаз угадывалось смущение.
— Выпросил все-таки, — укоризненно сказала Юля.
— Ага, — Фаддейка улыбнулся еще лучезарнее. — Только при одном твердом условии: во дворе и дома не играть. Тетя Кира сказала: «Иди на берег и там репетируй сколько хочешь». — Он задумчиво потянул гармошку к губам.
— Я вполне разделяю точку зрения тети Киры, — поспешно сообщила Нина Федосьевна. — Юленька, вы сегодня провернули такую гору всего! Забирайте музыканта и идите отдыхать.
— И это будет отдых? — Юля выразительно посмотрела на Фаддейку.

   Он аккуратно вытер гармошку подолом майки и сунул ее за ремешок. Дурашливо вытянул руки по швам.
— Пошли, Святослав Рихтер, — сказала Юля. — До свидания, Нина Федосьевна. Я уведу его подальше…
   Они зашагали по берегу к лестнице, и Фаддейка ворчливо проговорил:
— Между прочим, Рихтер играет на рояле, а не на гармошке.
— Между прочим, я это знаю… Ну, научился чему-нибудь?

   Фаддейка уклончиво сказал:
— Не все сразу. Думаешь, это легко?
— По-моему, это ты думал, что легко, — поддела Юля.
— Не… Просто мне очень надо.
— А по-моему, это дурь…
— Не знаешь, так не говори, — огрызнулся он.
   Юля примирительно сказала:
— Ну ладно, тебе виднее… Только знаешь что?
— Что? — буркнул он.
— Не обидишься, если скажу?
— Откуда я знаю заранее? Говори уж…
— Все-таки это было ужасно, — со вздохом призналась Юля. — Сегодня утром, когда ты ревел. Даже стыдно смотреть…
— Не смотрела бы, — огрызнулся Фаддейка. Но, кажется, без обиды, а так, для порядка.

   И Юля попросила:
— Пожалуйста, не делай так больше, ладно? А то ты на себя становишься непохожий. Будто не Фаддейка, а… не знаю кто.
   Он ответил очень неожиданным тоном. На ходу взял Юлю за руку, заглянул в лицо, сказал печально:
— А если нет никакого выхода… Если очень надо, а ничем больше не добьешься, только слезами?
   Юля хотела ответить насмешливо, но смутилась. Потемневшие были у Фаддейки глаза, без искорки.
— Неужели уж так тебе «очень надо» было эту гармошку? — неловко сказала она.
— Ты же не знаешь… Мне ведь не просто играть на ней надо, а одну песню выучить. Чтобы запомнить.
— Что за песня?

   Он глубоко вздохнул, и при этом вздохе гармошка вывалилась из-за пояска. Фаддейка опять сердито вытер ее о майку.
— Ты вот спрашиваешь… А как я объясню? Названия я не знаю, петь не умею. Вот и хочу научиться мотив играть.
— А слова знаешь? Про что песня-то? Откуда?
— Из телевизора. Я ее два раза слышал. Про рыжего коня…

   Два дня Фаддейка не провожал Юлю утром и не заходил за ней вечером. А в открытые окна библиотеки иногда залетали с берега звуки, напоминающие скандальную перекличку катерных сирен. На третий день, собираясь домой, услышала Юля отчетливую и довольно правильную мелодию «Чижика-пыжика». Она обрадовалась: наконец-то Фаддейка достиг ощутимых успехов! И пошла на звуки гармошки через гущу берегового сада.

   Фаддейка сидел на лавочке под старым кленом. А рядом с ним — темноволосый пацаненок лет восьми. Аккуратненький такой, красиво подстриженный, в рубашке с рисунком из разноцветных, бабочек. Он-то и наигрывал на Фаддейкиной гармошке.
— Здравствуйте, музыканты, — сказала Юля. Темноволосый музыкантик испуганно встал и протянул гармошку Фаддейке. Тот нахмурился, сунул ее в нагрудный карман на мальчишкиной рубашке с бабочками. Сказал мальчику:
— Договорились же. — И деловито кивнул Юле: — Пошли.

   На лестнице Юля не выдержала, усмехнулась:
— Подарил?
— И не подарил вовсе, мы поменялись. Вот на значок… — Он ткнул пальцем в грудь. К оранжевой майке был прицеплен значок с парусным корабликом.
— Ну-ну… — сказала Юля.
— А чего… У него способности, а у меня все равно не получается.
— Тетя Кира задаст тебе за гармошку.
— Да она только рада будет!.. А значок-то смотри какой: шлюп «Восток».

   Назавтра, в середине дня. Фаддейка ворвался в библиотеку:
— Юля, включи телевизор!.. Здрасте, Нина Федосьевна, можно включить?
   Он кинулся к старенькому «Рекорду» в углу тесного читального зальчика и напугал двух первоклассниц, которые листали «Мурзилку». Прошелся вихрь. Юля грудью легла на разобранные карточки каталога, Нина Федосьевна подняла пальцы к вискам:
— Фаддей Сеткин…
   Фаддейка лихо крутил регуляторы.
— Сейчас эта песня будет! Юля! Я дома смотрел, и как раз этот хор начался… Я скорей сюда! Мы успеем! Вот…

   На старчески мигающем экране появилась шеренга ребят в белых рубашках и одинаковых жилетиках. Они пели знакомое:

   От улыбки хмурый день светлей…

   Фаддейка поморщился:
— Это пока не то. Другая песня будет…
   Девочка с капроновыми бантами улыбнулась во весь телевизор и голосом отличницы объявила:
— Песня из школьного спектакля «Наш эскадрон». Музыка Володи Хлопьева, слова Игоря Конецкого. Солисты Слава Охотин и Юра Кленов.

   Два мальчика Фаддейкиного возраста, переглядываясь и немного смущаясь, подошли к микрофону. Юля сразу решила, что беленький и глазастый — Слава, а растрепанный и большеротый — Юра. Она пожалела, что телевизор не цветной: Юра наверняка был рыжий, вроде Фаддейки.

   Ударили аккорды пианино. Фаддейка напружинился, вцепился в спинку стула. Мальчишки разом вздохнули, и голоса их громкие и чистые начали песню, которую Юля никогда не слыхала:

Вновь тревожный сигнал
Бьет, как выстрел, по нервам,
В клочья рвут тишину на плацу трубачи.

Хор вступил незаметно, не заглушая солистов:

И над дымным закатом
Планета Венера
Парашютной ракетой повисает в ночи.

   Беленький Слава посмотрел с экрана прямо Юле в глаза и запел очень высоко и звонко:

Рыжий конь у меня -
Даже в сумерках рыжий,
Опаленный боями недавнего дня…
   Фаддейка коротко вздохнул. Юра Кленов тряхнул волосами и поддержал Славу:

Как ударит копытом -
Искры гроздьями брызжут,
И в суровую сказку он уносит меня.

   Хор запел:

Эта сказка пришла
Вслед за пыльными маршами -
Колыбельная песня в ритме конных атак.
Детям сказка нужна,
Чтобы стали бесстрашными,
Взрослым тоже нужна -
просто так,
просто так.

   Совсем незнакомая и немножко странная была песня. И наверно, хорошая, раз у Юли пошел по спине холодок. Мальчишки-солисты переглянулись и запели одни: снова про рыжего коня… А потом опять хор:

И, как знамя, летят
Крылья алого солнца,
Кони в яростном беге рвут орбиты планет,
И по звездным степям
Мчится звездная конница…
Почему же меня с вами нет,
с вами нет…

   Фаддейка опять коротко вздохнул и двинул стулом. Незнакомые Слава Охотин и Юра Кленов пели:

Рыжий конь у меня -
Даже в сумерках рыжий…

   …Когда песня кончилась, Фаддейка решительно щелкнул тумблером. Не хотел он других песен. Лицо его побледнело так, что веснушки казались черными.
— Ну? — требовательно сказал он Юле. — Что? — Он взял ее за руку и утянул к окну.
— Замечательная песня, — сказала Юля. — Что тут говорить…
— Вот видишь… А ты мотив запомнила?
— М-м… Немножко.
— Ты мне споешь потом?
— Ну… какая я певица? И слова я все не вспомню.
— Я их помню, я тебе напишу! Споешь? Мне эта песня знаешь как нужна!
   Юля поняла, что не время спорить. Бывает в жизни, что человеку отчаянно нужна любимая песня.
— Я постараюсь, — сказала она.

   Фаддейка облегченно вздохнул, как-то обмяк и стал прежним Фаддейкой. Брызнул искоркой из левого глаза и предупредил:
— Имей в виду, я слова тебе сегодня же напишу.
— Ладно… Там очень интересные строчки есть:

И над дымным закатом
Планета Венера
Парашютной ракетой повисает в ночи…

— Ага… А на Марсе нашу Землю видно, как у нас Венеру. Тоже в лучах солнца. Только Земля — голубая…

***
   Солнце скатилось за плоские гребни дюн, и голубая звезда переливалась и разбрасывала игольчатые лучи. В сторону заката и звезды рысью шел табун рыжих коней. Вожак точно выбирал дорогу, и лошади, не замедляя бега, огибали песчаные заносы. Их копыта глухо гремели о закаменевшую потрескавшуюся землю. Несмотря на сумерки, гривы отливали оранжевым светом.

   Три всадника смотрели вслед табуну.
— И где они берут пищу в этих мертвых местах? — тоскливо спросил молодой воин. Он был из Лесной стороны и не мог привыкнуть к пескам и камню.
— Находят, — отозвался старый Дах. — Есть трава среди песков. Можно прокормиться, если все время быть на ходу, искать.
— Они дикие, у них чутье, — сказал второй воин.
— Не дикие, а одичавшие, — хмуро поправил Дах. — Когда-то у них были хозяева.
— Может быть, скоро во всех краях останутся только одичавшие кони да песчаные кроты, — тихо проговорил тот, что из Лесной стороны.
— Может быть. Если этого захотят Владыки Звездного Круга, — проговорил старый Дах и поплотнее закутался в плащ.
— Владыкам Звездного Круга не до нас, — возразил второй воин. — Он не должен был возражать командиру, но здесь, в глуши, не всегда помнили о дисциплине.

   Дах не ответил. Опять приближался ровный гул. Это, обходя пески, шел по каменному плато еще один табун…

 

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 7 - - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 -

 

 

Метки:

это интересно живопись вязание открытки полезные советы полезные советы по дому электронная книга детская проза документальная проза имена Web-дизайн детская книга здоровье интересно дети скачать Александр Ремез ленин Рассказ космонавтика мода журнал моды кошки-призеры календарь пейзаж телевизионные башни СССР города СССР Иваново икона ирисы Цветы зверушки артисты символика СССР календари собака кошка 1978 старая Москва художник Владимир Семенов Эрмитаж в акварелях Станислав Жуковский Советский спортивный плакат советский плакат старый календарь Рекламный плакат туризм в СССР туристический плакат выборы в СССР русский рекламный плакат
________ _______
%