(продолжение)


 
Владислав Крапивин


 
Оранжевый портрет с крапинками


Повесть
 
Рисунки Е. Стерлиговой

 

КТО Я ТАКОЙ

 

   Все-таки Фаддейка уговорил Юлю переправиться через Талью вброд. Вечером, когда шли из библиотеки. И они переправились — где прямо по твердому песчаному дну, где по камням, где по плоским островкам, вылизанным волнами. Лишь раз Юля соскользнула с валуна и макнула в реку подол. А Фаддейка ускакал вперед, оглядывался, постреливал золотой искоркой и подавал советы.
— Сам не бултыхнись, — отозвалась Юля.
— Со мной ничего не будет, — хвастливо заявил он. И судьба наказала его. На берегу, на деревянном тротуаре, он зацепился ногой за щепку, и острый конец воткнулся ему в большой палец.

   Фаддейка зашипел и сел на корточки. Зажал ногу.
— Ну-ка, покажи. Допрыгался, — морщась, проговорила Юля. — Покажи, говорю… убери лапы! — Она выдернула занозу, выдавила побольше крови. Фаддейка страдальчески сопел. — Нечего пыхтеть, сам виноват… Перевязать надо.
— У меня платок есть… — Он выдернул из кармана мятую пятнистую тряпицу.
— Убери эту заразу… — Юля раскрыла сумку. По давней походной привычке она всегда носила с собой моток стерильного бинта. — Ну-ка, дай… Не дергайся…

   Через минуту на месте пальца красовалась ярко-белая култышка. Фаддейка с удовольствием пошевелил ею и сказал:
— Годится… — И пошел впереди Юли, ступая на пятку. Снятыми морковными гольфами стегал по верхушкам сорняков.
— Прививку бы сделать, — нерешительно сказала Юля. — Щепка грязнущая.

   Фаддейка пренебрежительно шевельнул спиной.
— В меня знаешь сколько уже всяких уколов навтыкано? И от столбняка, и от заражения. А в прошлом году даже от бешенства. Меня какая-то незнакомая псина тяпнула на рынке… Почему-то меня собаки не любят…
— Собаки, они знают, кого любить, а кого нет, — сумрачно объяснила Юля. — Иди осторожней, а то опять напорешься.
— Собаки не такие уж умные. Если хочешь знать, лошади в сто раз умнее. Вот смотри…

   У кривых ворот стояла гнедая брюхатая кобылка — она привезла телегу с сеном. Фаддейка бросил в траву обувь, нашарил в кармане серый от пыли кусок сахара, подошел к лошади и протянул ей угощенье. Та нагнула голову, взяла губами сахар с ладони, захрумкала. Фаддейка бесстрашно обнял ее за шею, прижался веснушчатой щекой к лошадиной морде. Кобылка ласково косила глазом. Фаддейка сказал Юле:
— Видишь? Меня здесь каждая лошадь знает. — И погладил на кобылкиной морде белое пятнышко…

   Когда пришли домой, Фаддейка без приглашения просочился в пристройку, сел на чурбак и глянул на Юлю внимательно.
— А ты чего надутая? Из-за пальца моего? Или потому, что опять письма нет?
— Потому что письма, — призналась Юля. — Каждый день хожу на почту, как дура. Даже стыдно. — Она с ногами села на постель и обняла колени.
— Будет письмо, вот увидишь…
— Откуда ты знаешь? — грустно усмехнулась Юля. — Ничего уже не будет.
— А ты откуда знаешь, что не будет?

   Юля шмыгнула носом и сказала Фаддейке просто и честно то, что думала:
— Я далеко, а там красивых девушек много. А я некрасивая.
   Фаддейка прошелся по ней деловитым взглядом, будто с кем-то сравнивал.
— Нет, ты это зря. Кто тебе сказал, что ты некрасивая?
— Эх ты, Фаддейка… — вздохнула Юля.
— Нет, в самом деле… — Он опять глянул деловито и оценивающе. — Конечно, ты не такая красавица, как в кино. Но у тебя глаза красивые. И рот…
— Я жердина…
— Не жердина, а просто большая. У таких крупных женщин бывают красивые дети.
— Чего-чего? — Юля спустила с постели ноги и заморгала. — Слушай, Фаддей, я тебя сейчас выдеру.
— Вот тебе и на!.. — Он блеснул золотистым глазом. — Я-то при чем? Это мама говорила. Не про тебя, а про нашу знакомую, про тетю Соню.
— Тете Соне и рассказывай такие вещи!

— А она и так знает… Она сама знаешь какая? Великанша кривоногая, а дочка у нее красавица. В музыкальной школе учится и на концертах выступает… Только ну ее…
— Почему?
— А она такая… — Фаддейка взял пальчиками края выпущенной майки, как подол платьица, и повертел талией. — Вся из себя модная. Я таких не люблю.
   Юля загнала внутрь усмешку.
— А каких любишь?

   Фаддейка опять глянул на нее, будто с кем-то сравнивал, но тут же отвел глаза и сказал серьезно:
— Ну… таких, как мама. Она у меня по правде красавица… — Он снова пустил глазом насмешливую искорку и сморщил нос. — А я вот уродился такое чучело.
   Юля засмеялась:
— Ты не чучело, ты хороший…
— Конечно, хороший, — согласился он без лишней скромности. — Хорошее чучело.
— Просто ты Фаддейка, — сказала Юля уже без смеха. — Такой как есть. Единственный и неповторимый.
— Да… — Он кивнул, сел рядом с Юлей, покачал ногой с забинтованным пальцем. Повернул к Юле лицо, и оба глаза были теперь темные и беспокойные. — А почему я Фаддейка?

   Юля удивилась его неожиданной тревоге.
— А что здесь плохого? Ты же сам говорил, что это имя тебе нравится.
— Да я не про имя… Почему я — это я?
   Юля непонимающе вздохнула.
— Ты про такое никогда не думала? — требовательно спросил Фаддейка. — Я про это первый раз на колокольне подумал. Не тогда, когда с тобой, а раньше…
— Объясни-ка получше… — Юля сморщила лоб.
— Про это трудно объяснить… Я многих спрашивал, а они не понимают.
— Я попробую понять.
— Ну вот, слушай. Я — это я. Внутри себя. На свете очень много людей, разных. Но они вокруг, а не во мне. А тот, который во мне… тот, который все видит и понимает… и все чувствует, почему он — Фаддейка, а не кто-то другой? Почему так случилось, что я — это именно я? Понимаешь!
— Кажется, да… — тихо сказала Юля. — Но так про себя, наверно, каждый думает. И я думала. Но уже давно… И немножко не так, по-своему…
— Но все-таки ты меня понимаешь? — спросил он с нажимом.
— Угу… — осторожно отозвалась Юля.

   Фаддейка облегченно откинулся к дощатой стене и растянул в улыбке рот.
— Вот и хорошо. А то кроме тебя только один человек понимал. Художник…
— Какой еще художник? — сказала она ревниво.
— А приезжал сюда в прошлом месяце. Старинные места рисовал. Молодой и бородатый. Хороший такой, из Новосибирска, Володя… Я ему помогал этюдник таскать, вот мы и разговаривали.
— Про что же вы разговаривали? — спросила Юля, думая о бородатом Володе со странной досадой.
— Ну, про такое же… как с тобой. Он мне знаешь как объяснил про людей? Что это нервы вселенной.
— Что-что?
— Ну, вот так… Наша Земля и все планеты, и все-все звезды, и галактики — это все будто живое. Только оно само это сперва не знало. Потому что, чтобы знать, надо ведь видеть и слышать, а для этого глаза и уши нужны. И мозги, чтобы понимать. И нервы, чтобы чувствовать. Вот и появились у вселенной такие нервы. Люди.
— Надо же… — сказала Юля непонятным для себя самой тоном.

   Но Фаддейке, видно, послышалось, одобрение.
— Ага… И я тогда подумал, что, если человек умирает, это не так уж страшно. Для других, конечно, печально, а самому бояться не надо. Ну, подумаешь, один маленький нервик отомрет! Все равно вселенная останется живая…

   Юля быстро придвинулась к Фаддейке и, будто защищая его, сказала:
— Нечего тебе про умирание думать. Рано еще.
— Да это я так. Ну, попутно… А главное, я все про то же думал. Пускай я нерв. Но почему именно этот? Тот, которого зовут Фаддейка? Как-то непонятно… Юль! А может, я по очереди буду всеми? Каждым человеком… Вселенная ведь бесконечная, у нее времени сколько хочешь, я успею. И может, каждый человек так? А?
— Ой, — сказала Юля искренне. — Я не знаю… А что хорошего быть каждым подряд?
— Интересно же.
— А сколько всяких злодеев на свете было и сейчас есть. Например, Гитлером разве интересно быть?

   Фаддейка снова покачал ногами. Потерся ухом о поднятое плечо.
— Я про это тоже думал… А Володя говорит, что люди, как нервы, бывают всякие. И больные бывают. Всякие плохие люди это больные нервы вселенной. А я ведь… не больной же…
— Нет, конечно, — успокоила Юля. — Фаддейка… А с кем ты еще про такие вещи рассуждал? Или только со мной и с этим Володей?
— С мамой еще…
— А она что?
— А она все объяснила… — Левый глаз Фаддейки опять заискрился. — Она говорит: «Сперва тебе не кем-то другим надо делаться, а самим собой. А то сейчас ты — даже и не ты, а растрепа. Причешись, отмой уши и колени, и пойдем твое дупло в зубе лечить…» Ой-ей-ей.

   Юля засмеялась:
— Видишь, как все просто. Не то что у твоего бородатого философа.
— Он не философ, а художник… Он мой портрет нарисовал. Почти одними рыжими красками… — Золотистый глаз Фаддейки засиял.
— А где этот портрет?
— Он с собой увез. Говорит, на выставку.
   Юля разочарованно вздохнула.
— А мне он тоже оставил, — утешил Фаддейка. — Только другой, поменьше. Карандашиком нарисован. Хочешь, покажу?
— Покажи… — Юля была уверена, что портрет непохожий. Как можно изобразить на листе живое Фаддейкино лицо? Если бы еще знаменитый художник, а то какой-то неизвестный Володя.

   Фаддейка, прихрамывая, убежал.
   Юля встала и подошла к зеркалу. Опять толкнулось в сердце прежнее беспокойство.
   «Почему я — это я?» — спросила Юля у себя в зеркале. Правда, почему она — это она? Была бы она не Юля, а курсант Юрий Шумов! Тогда она (то есть он) взяла бы и не мешкая написала письмо с адресом: «Верхоталье, до востребования, Молчановой Юлии». И все в этом письме объяснила бы честно. Если уж конец всему, то конец. Это лучше, чем так вот маяться…

   «Да не очень-то я и маюсь, — сказала она себе. — Что я ему не нужна, это и так понятно, чего уж тут… Просто окончательной ясности нет, оттого и настроение кислое…» Весело прихромал Фаддейка с альбомным листком.
Юля снисходительно взяла бумагу. И не удержалась — расплылась в улыбке.

   Это был хороший портрет. Чего зря придираться, замечательный был портрет. Фаддейка, нарисованный густыми карандашными штрихами, смеялся как живой. И даже искорка в глазу блестела.
— А ты не верила, — усмехнулся Фаддейка.
— Да, хороший он художник, — со вздохом сдалась Юля.
— Это мне на память о нем, — сообщил Фаддейка и потянул листок. Кажется, он догадался, что Юля готова попросить портрет в подарок.
   Она смутилась, почуяв его догадку. И недовольно сказала:
— Смотри, повязка на пальце съехала. Правильно мама говорит: растрепа…

 

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 -

 

 

Метки:

это интересно живопись вязание открытки полезные советы полезные советы по дому электронная книга детская проза документальная проза имена Web-дизайн детская книга здоровье интересно дети скачать Александр Ремез ленин Рассказ космонавтика мода журнал моды кошки-призеры календарь пейзаж телевизионные башни СССР города СССР Иваново икона ирисы Цветы зверушки артисты символика СССР календари собака кошка 1978 старая Москва художник Владимир Семенов Эрмитаж в акварелях Станислав Жуковский Советский спортивный плакат советский плакат старый календарь Рекламный плакат туризм в СССР туристический плакат выборы в СССР русский рекламный плакат
________ _______
%