Трагическая судьба Николая II и царской семьи

Пьер Жильяр

Наше заключение в Тобольске
(Август - декабрь 1917 года)

      Какие причины побудили Совет министров перевести императорское семейство? Это трудно установить. Когда Керенский объявлял об отъезде, он объяснял это необходимостью, говоря, что Временное правительство решило принять энергичные меры против большевиков. Должен был наступить период смут и вооруженных столкновений, первою жертвою которых могла бы стать царская семья. Временное правительство считало своим долгом поставить царское семейство в положение, безопасное от событий. С другой стороны, можно было полагать это проявлением бессилия перед крайними партиями, которые, будучи обеспокоены обрисовавшимся в армии движением в пользу императора, требовали ссылки его в Сибирь.Как бы то ни было, переезд царской семьи из Царского Села в Тобольск совершился при благоприятных условиях и без особых случайностей. Отправившись 14 августа в шесть часов утра, мы вечером 17 числа добрались до Тюмени - ближайшей к Тобольску железнодорожной станции - и через несколько часов поместились на пароход "Русь".
   На следующий день мы проехали мимо родного села Распутина, и царская семья, собравшись на палубе парохода, могла рассматривать дом старца, выделявшийся ясно среди изб. Это обстоятельство не произвело особого впечатления на царскую семью, потому что Распутин предсказал это.  Случайное совпадение обстоятельств еще раз подтвердило его пророческие слова.
   К концу полудня, 19 числа, мы неожиданно заметили на одном из поворотов реки зубчатый силуэт Кремля, господствующего над Тобольском, и спустя некоторое время прибыли по назначению.

Конец нашего плена в Тобольске
(Январь - май 1918 года)

   Начиная с 14 января я вновь принялся за мой дневник, который я оставил с момента нашего переезда в Тобольск, и я приведу из него несколько выдержек, как это я делал, описывая наше заключение в Царском Селе.
   Понедельник, 14 января (1 января старого стиля). Сегодня утром мы пошли в церковь, где был новый священник, совершавший здесь богослужение в первый раз. Что же касается священника отца Василия (виновника происшествия, упомянутого в предшествующей главе), то он был сослан в Абалатский монастырь по распоряжению архиепископа Гермогена.
   Среда, 16 января. В два часа после обеда собрался солдатский комитет нашего гарнизона. Комитет решил, ста голосами против восьмидесяти пяти, что следовало бы отменить офицерам и солдатам ношение погон.
   Четверг, 17 января. Полковник Кобылинский пришел сегодня в штатском костюме, так как он отказался носить форменное офицерское платье без погон.
   Пятница, 18 января. В три часа пришли священник и певчие. Четыре монахини, приходившие петь ранее, были заменены певчими из хора одной из церквей в Тобольске.  Сегодня водосвятие, и новый священник в первый раз совершает богослужение у нас на дому. Когда Алексей Николаевич, в свою очередь, подошел приложиться к кресту, который держал священник, последний склонился над ним и поцеловал его в лоб. После обедни генерал Татищев и князь Долгорукий приблизились к императору и просили его снять погоны, чтобы избегнуть наглой демонстрации со стороны солдат. Император, по-видимому, возмущен, но затем, обменявшись взглядами и несколькими словами с императрицею, он овладел собою и соглашается снять погоны ради благополучия своих.
   Суббота, 19 января. Сегодня утром мы отправились в церковь. Император надел кавказскую черкеску, которая всегда носится без погон. Что касается Алексея Николаевича, то он спрятал свои погоны под башлык. Сегодня императрица мне сказала, что император и она приглашают меня на будущее время пить вечерний чай у них, * когда я не буду чувствовать себя утомленным своими уроками. Покончив с чаем, я удалился только после того, как великие княжны отправились к себе. (Алексей Николаевич ложился обыкновенно в девять часов.)
(* Их Величества имели обыкновение оставлять у себя  пить чай, который императрица сервировала сама, придворную даму графиню Гендрикову, генерала Татищева, князя Долгорукого, m-l Шнейдер и доктора Боткина, когда их занятия позволяли это. Я единственный, оставшийся в живых из тех лиц, кои присутствовали на этих вечерних чаях в Тобольске.)
   Понедельник, 21 января. Сегодня ночью выпал большой снег. Мы приступили к устройству ледяной горы.
   Пятница, 25 январа (12 января старого стиля). День Ангела Татьяны Николаевны. Молебен на дому. Прекрасный зимний день, солнце, пятнадцать градусов мороза. ** Мы продолжаем подымать, как и в предшествовавшие дни, ледяную гору. Солдаты пришли помогать нам.
(** По шкале Реомюра. 1 град. R = 5/4 град. C. (Прим. ред.)
   Среда, 30 января. Сегодня в караул назначен хороший наряд от 4-го полка. Император и дети провели несколько часов с солдатами в караульном помещении.
   Суббота, 2 февраля. Двадцать три градуса ниже нуля. Князь Долгорукий и я сегодня поливали водою ледяную гору. Мы принесли тридцать ведер. Стало так холодно, что вода замерзала во время переноски от кухонного крана до горы. От наших ведер и горы шел пар. С завтрашнего дня дети могут кататься с ледяной горы.
   Понедельник, 4 февраля. Говорят, что сегодня термометр опустился ночью ниже тридцати градусов. Ужасный ветер. Спальная комната великих княжон - настоящий ледник.
   Среда, 6 февраля. Выясняется, что по инициативе 2-го полка солдаты решили, что комиссар Панкратов и его помощник Никольский должны покинуть свои посты.
   Пятница, 8 февраля. Солдатский комитет сегодня после обеда постановил заместить Панкратова комиссаром-большевиком, которого вызовут из Москвы. Дела все более ухудшались. Выясняется положение прекращения войны Советской Россией с одной стороны и Германией, Австрией и Болгарией с другой стороны. Армия распущена, но мира Ленин и Троцкий еще не подписали.
   Среда, 13 февраля. Император сообщил мне, что вследствие демобилизации армии многие возрасты отпущены. Все старые солдаты (лучшие) должны нас покинуть. Император имеет очень озабоченный вид вследствие этой перспективы, так как смена может иметь для нас неприятные последствия.
   Пятница, 15 февраля. Известное число солдат уже уехало. Они секретно пришли прощаться с императором и царским семейством.
   За вчерашним чаем у Их Величеств, когда генерал Татищев выразил столь откровенно, как это позволяли обстоятельства, свое изумление по поводу того, насколько интимна и нежна была жизнь царского семейства, которая объединяла собою императора, императрицу и их детей, император с улыбкою взглянул на императрицу и сказал: "Ты слышишь, что говорит Татищев?" Затем со своей обычною добротою, сквозь которую проглядывала ирония, он добавил: "Если вы, Татищев,  который был моим генерал-адъютантом, так плохо знаете нас, как хотите вы, чтобы императрица и я обижались бы на то, что о нас говорят в газетах".
   Среда, 20 февраля. Император сообщает мне, что германцы заняли Ревель, Ровно, а также и другие места и что они продолжают наступать по всему фронту. Видно, что он глубоко опечален этим.
   Понедельник, 25 февраля. Полковник Кобылинский получил телеграмму, что начиная с 1 марта Николай Романов с семейством должны быть поставлены на солдатский паек и что на каждого члена царской семьи будет отпускаться 600 рублей ежемесячно, отчисленных от процентов с ее личного состояния. До настоящего времени все расходы были оплачиваемы государством. Таким образом, весь дои должен был существовать на 4200 рублей в месяц, так как царская семья состояла из семи лиц. В данное время один рубль составлял приблизительно стоимость одной пятой части своей нарицательной цены.
   Вторник, 26 февраля. Ее Величество попросила меня помочь ей сделать расчет для определения бюджета всей семьи. У нее осталась небольшая экономия от сумм, выдававшихся ей раньше на ее гардероб.
   Среда, 27 февраля. Император сообщает нам с усмешкою, что так как все теперь устраивают комиссии, то он также устраивает одну, чтобы вести дела общежития. В состав комиссии войдут князь Долгорукий, генерал Татищев и я. После обеда мы имеем "заседание" и приходим к заключению, что следует уменьшить личный состав нашего общежития. Нам становится грустно, так как приходится отпустить 10 слуг, из которых большинство имели свои семейства вместе с ними в Тобольске. Объявляя эту новость Их Величествам, мы видим, какую печаль она им причиняет, - приходится расставаться со служащими, так как их преданность может довести даже до несчастья.
   Пятница, 1 марта. Новый режим вступает в силу. Начиная с сегодняшнего дня масло и кофе исключены из нашего стола, как предметы роскоши.
   Понедельник, 4 марта. Солдатский комитет постановил разрушить ледяную гору, сделанную нами (это было такое большое развлечение для детей), потому что император и императрица поднялись на нее, чтобы оттуда наблюдать за отправлением солдат 4-го полка. Ежедневно новые и новые притеснения как по отношению к приближенным, так же, равным образом, и по отношению к царскому семейству. Уже давно мы можем выходить только в сопровождении солдата. Вероятно, что нам сократят и эту последнюю свободу.
   Вторник, 5 марта. Солдаты пришли к нам вечером, как злодеи (они сознавали, что поступают дурно), чтобы разрушить ударами кирок нашу гору. Дети пришли в отчаяние.
   Пятница, 15 марта. Жители города, будучи в курсе нашего положения, доставляли нам различными способами яйца, конфеты и пирожные.
   Воскресенье, 17 марта. Воскресенье масленицы. Весь народ веселится. Санки проезжают в ту и другую сторону под нашими окнами, слышны звон колокольчиков, бубенчиков, игра на гармони, песни... Дети смотрят с грустью на всех этих людей, которые веселятся. Через некоторое время они начали скучать, пребывание в заключении их тяготит. Они ходят кругом по двору, окруженному своим сплошным забором. С тех пор как ледяная гора разрушена, их единственное удовольствие - это пилить и рубить дрова.
   Надменность солдат превосходит все, что можно себе представить. Отправившихся солдат заменили молодыми людьми беспутного поведения. Их Величества, несмотря на увеличивающуюся ежедневно тоску, хранят надежду, что среди верных им людей найдутся некоторые, которые попытаются освободить их. Никогда обстоятельства не были так благоприятны к побегу, так как в Тобольске не было еще представителя правительства большевиков. Было бы легко, при содействии полковника Кобылинского, ранее расположенного в нашу пользу, обмануть бдительность наглой и в то же время распущенной нашей охраны. Достаточно было бы нескольких энергичных людей, которые извне действовали бы систематически и решительно. Мы настаивали перед императором несколько раз, чтобы быть готовым ко всяким случайностям. Император ставил нам два условия, сильно осложнявших дело: он не допускал, чтобы  царское семейство было бы разделено, и не соглашался покинуть территорию Российской империи. Императрица по этому поводу однажды мне сказала следующее: "Ни за что на свете я не хочу покидать Россию, так как мне кажется, что, если бы мы должны были отправиться за границу, - это было бы равносильно тому, чтобы порвать последнюю связь, привязывающую нас к прошлому, которое умерло бы безвозвратно".
   Понедельник, 18 марта. Царское семейство, как обыкновенно, говеет на первой неделе Великого поста. Богослужения совершаются утром и вечером. Императрица и великие княжны поют вместе с дьяконом, так как певчие слишком заняты и не могут приходить.
   Вторник, 19 марта. После завтрака говорили относительно Брест-Литовского договора, который был только что подписан. Император высказался по этому вопросу с большой грустью: "Это такой позор для России и это равносильно самоубийству. Я никогда не думал, что император Вильгельм и германское правительство могут опуститься до такой степени, чтобы пожимать руку этим несчастным, которые предали свою страну. Однако я уверен, что это не принесет им благополучия и не спасет их от гибели".
   Немного спустя князь Долгорукий сказал, что в журналах приводят оговорку, по которой германцы требуют передать им царское семейство живым и невредимым. Император на это воскликнул: "Если это не проделка, чтобы меня дискредитировать, то это обида, которую мне причиняют". Императрица вполголоса сказала: "После того, что немцы причинили императору, я предпочитаю скорее умереть в России, чем быть спасенной ими".
   Пятница, 22 марта. По окончании вечернего богослужения, в девять с половиною часов вечера, все исповедывались: дети, прислуживающие, свита и наконец Их Величества.
   Суббота, 23 марта. Сегодня, в семь с половиною часов утра, мы отправились в церковь для принятия Святых Таинств.
   Вторник, 26 марта. Из Омска прибыл отряд красных, более чем в сто человек. Это первые солдаты-максималисты (большевики), которые занимают гарнизон в Тобольске. У нас отнята последняя надежда на возможность побега. Императрица между тем сказала мне, что она имеет основания полагать, что среди этих людей есть много офицеров, состоящих на должностях простых солдат, и утверждает, не указывая, откуда она это знает, что в Тюмени собрано триста офицеров.
   Вторник, 9 апреля. Прибывший с отрядом из Омска комиссар-большевик потребовал, чтобы его допустили посетить дом, занимаемый царскою семьей. Солдаты нашей охраны отказали. Полковник Кобылинский очень обеспокоился, опасаясь конфликта. Приняты меры предосторожности, патрули, посты удвоены. Мы проводим ночь в сильном беспокойстве.
   Среда, 10 апреля. Полное заседание нашей охраны, где комиссар-большевик предъявляет свои полномочия, в силу которых он имеет право расстрелять в 24 часа, без суда, всех тех, которые противятся его распоряжениям. Означенного комиссара допускают войти в наш дом.
   Пятница, 12 апреля. Алексей Николаевич слег в постель, так как со вчерашнего дня чувствует жестокую боль в паху, явившуюся результатом напряжения. Он так хорошо чувствовал себя зимою! Лишь бы не было чего-нибудь серьезного.
   Понедельник, 15 апреля. Алексей Николаевич сильно страдал вчера и сегодня. Это один из больших приступов гемофилии.
   Вторник, 16 апреля. Полковник Кобылинский, офицер охраны и несколько солдат пришли произвести у нас домашний обыск. У императора отобрали кинжал, который он носил со своей форменной казачьей одеждою.
   Понедельник, 22 апреля. Московский комиссар, по фамилии Яковлев, прибыл сегодня с небольшим отрядом. Он предъявил свои документы коменданту и солдатскому комитету. Вечером я пил чай у Их Величеств. Все обеспокоены и опечалены, чувствуют в прибытии комиссара неопределенную, но действительную угрозу.
   Вторник, 23 апреля. В одиннадцать часов прибывает комиссар Яковлев. Он обходит весь дом, затем проходит к императору и отправляется вместе с ним к Алексею Николаевичу, который лежит в постели. Не имея возможности видеть императрицу, которая не была готова, он немного позднее вновь приходит со своим помощником и вторично посещает Алексея Николаевича. (Он хотел через своего помощника установить также болезнь ребенка.)  Уходя, комиссар спросил у коменданта, имеем ли мы много багажа. Размышлял ли он относительно нашего отправления?
   Среда, 24 апреля. Все мы очень грустны и чувствуем, что мы забыты всем миром, предоставлены сами  себе и милости этого человека. Возможно ли, чтобы никто не сделал малейшей попытки, чтобы спасти царскую семью? Где же те, которые остались верными императору, и почему они медлят?
   Четверг, 25 апреля. Немного ранее трех часов, когда я проходил по коридору, я встретил двух слуг, которые рыдали. Они мне передали, что комиссар Яковлев прибыл объявить императору, что он  его увозит. Что же это происходит? Я не осмеливаюсь подняться на второй этаж, пока меня не позовут, и отправляюсь к себе. Немного спустя Татьяна Николаевна стучит в мою дверь. Она в слезах и говорит, что Ее Величество меня просит.  Я следую за ней. Императрица одна и очень взволнована. Она подтверждает мне, что Яковлев командирован из Москвы, чтобы увезти императора, отъезд которого назначен - сегодня ночью.
   "Комиссар уверяет, что никакого зла не будет причинено императору и что если кто-нибудь хочет его сопровождать, то это не воспрещается.
   Я не могу отпустить императора одного. Его хотят отделить от своей семьи, как тогда...*. Хотят попытаться толкнуть его на что-нибудь дурное, доставляя ему беспокойства за жизнь своих. Император им необходим, и они хорошо чувствуют, что он один представляет Россию... Вдвоем мы будем сильнее, чтобы противостоять, и я должна быть около него при этом испытании... Но сын еще так нездоров... Если случится осложнение... Боже, такая ужасная пытка... Это первый раз в моей жизни, я не знаю, что я должна делать. Всегда я чувствовала себя вдохновленной всякий раз, как я должна была принять решение, но теперь я ничего не чувствую... Однако Господь не допустит этого отъезда, он не может и не должен иметь места. Я уверена, что сегодня ночью на реке начнется ледоход..." **
(* Императрица делала намек на отречение императора.)
(** Во время ледохода несколько дней река бывает непроходима и приходится ожидать, пока вновь установят паром.)
   Татьяна Николаевна вмешалась в разговор в этот момент: "Однако, мама, если папа все-таки должен отправиться, необходимо решить кое-что..."
   Я поддержал тогда Татьяну Николаевну, сказав что Алексей Николаевич чувствует себя лучше и что мы будем иметь большую заботу о нем... Чувствовалось, что Ее Величество мучилась от нерешительности, она ходила по комнате, продолжая разговаривать, но скорее обращалась к самой себе, чем к нам. Наконец она приблизилась ко мне и сказала: "Да, вот так лучше, я отправляюсь с императором, а вам доверяю Алексея"...
   Минуту спустя входит император. Императрица, направляясь к нему, говорит: "Это решено, я отправляюсь с тобою, и Мария будет сопровождать нас". Император ответил: "Хорошо, если ты это хочешь".
   В одиннадцать с половиною часов прислуживающие собираются в большой зале, где Их Величества и Мария Николаевна прощаются с ними. Император целует всех мужчин, императрица всех женщин. Почти все плачут. Их Величества удаляются, и мы все спускаемся в мою комнату.
   В три с половиной часа экипаж въезжает на двор - это ужасные тарантасы, из коих один только имеет откидной верх. Мы отыскиваем на заднем дворе немного соломы, которую мы расстилаем на дно экипажей, и постилаем матрац в тарантас, предназначенный для императрицы. В четыре часа мы поднимаемся к Их Величествам, которые в этот момент выходят из комнаты Алексея Николаевича. Император, императрица и Мария Николаевна прощаются с нами. Императрица и великие княжны плачут. Император кажется спокойным и находит для каждого слово ободрения и целует нас. Императрица, прощаясь со мною, просит меня не спускаться вниз и оставаться возле Алексея Николаевича, после чего я вхожу к царевичу, который плачет в своей постели. Несколько минут позднее мы слышим шум отъезжающих экипажей. Великие княжны, поднимаясь к себе, проходят, рыдая, перед дверью их брата.
   Суббота, 27 апреля. Кучер, который вез императрицу до первой станции, приносит записку от Марии Николаевны, которая сообщает, что дороги выбиты и условия путешествия ужасны. Будет ли в состоянии императрица перенести это путешествие? Как приходится волноваться из-за них!
   Воскресенье, 28 апреля. Полковник Кобылинский получил телеграмму, извещающую, что все благополучно прибыли в Тюмень в субботу вечером в девять часов с половиною. Поместились в большой зале - "домашняя церковь", где священник может совершать обедни, так как здесь находится алтарь.
   Вечером получается вторая телеграмма, отправленная после отъезда   из Тюмени: "Путешествуем в благоприятных условиях. Как здоровье младшего? Да будет с Вами Бог".
   Понедельник, 29 апреля. Дети получили из Тюмени письмо от императрицы, которая сообщает, что путешествие было очень тяжелое. При переездах через реки лошади были по грудь в воде. Часто ломались колеса.
   Среда, 1 мая. Алексей Николаевич встал, и Нагорный перенес его на передвижное кресло, чтобы предоставить ему возможность прогуливаться на солнце.
   Четверг, 2 мая. Постоянно без известий с того времени, как они покинули Тюмень. Где же они? Они могли бы уже прибыть в Москву во вторник!
   Пятница, 3 мая. Полковник Кобылинский получил телеграмму, сообщающую, что путешественники задержались в Екатеринбурге. Что произошло?
   Суббота, 4 мая. Печальный канун Пасхи. Чувствуется угнетение.
   Воскресенье, 5 мая. Пасха. Все время без известий.
   Вторник, 7 мая. Наконец дети получили письмо из Екатеринбурга, сообщающее, что все в добром здравии, но не объясняющее причину задержки в названном городе. Что-то тоскливое чувствуется между строк.
   Среда, 8 мая. Офицеры и солдаты нашей охраны, сопровождавшие Их Величества, возвратились из Екатеринбурга. Они рассказывают, что поезд императора был окружен по прибытии в Екатеринбург красноармейцами и что император, императрица и Мария Николаевна подвергнуты тюремному заключению в доме, принадлежащем Ипатьеву. Князь Долгорукий находится в тюрьме и что даже они сами были выпущены на свободу только после двухдневной задержки.
   Суббота, 11 мая. Полковник Кобылинский отстранен, и мы находимся в зависимости от Тобольского совета.
   Пятница, 17 мая. Солдаты нашей охраны заменены красноармейцами, приведенными из Екатеринбурга комиссаром Родионовым, который прибыл за нами. Генерал Татищев и я имеем предчувствие, что следует медлить как можно более с нашим отъездом, но великие княжны так сильно торопятся вновь увидать своих родителей, что мы не имеем никакого нравственного права идти против их пылкого желания.
   Суббота, 18 мая. Вечернее богослужение. Священник и монахи были раздеты и обысканы по распоряжению комиссара.
   Воскресенье, 19 мая (6 мая старого стиля). День Ангела императора... Наш отъезд назначен на следующий день. Комиссар священнику отказал в разрешении прийти к нам и запретил великим княжнам затворять на ночь дверь их комнаты.
   Понедельник, 20 мая. В одиннадцать часов с половиною мы покидаем свой дом и входим на пароход "Русь". Это тот самый пароход, который восемь месяцев тому назад привез нас сюда вместе с Их Величествами. Баронесса Буксгевден, получившая разрешение отправиться с нами, присоединилась к нам. В пять часов утра мы покидаем Тобольск. Комиссар Родионов затворяет Алексея Николаевича с Нагорным в своей каюте. Мы заявляем протест, так как мальчик больной и доктор должен иметь возможность входить к нему во всякое время.
   Среда, 22 мая. Мы прибываем утром в Тюмень.

 

- 1 - 2 - 3 - 4 -

 

Метки:

это интересно живопись вязание открытки полезные советы полезные советы по дому электронная книга детская проза документальная проза имена Web-дизайн детская книга здоровье интересно дети скачать Александр Ремез ленин Рассказ космонавтика мода журнал моды кошки-призеры календарь пейзаж телевизионные башни СССР города СССР Иваново икона ирисы Цветы зверушки артисты символика СССР календари собака кошка 1978 старая Москва художник Владимир Семенов Эрмитаж в акварелях Станислав Жуковский Советский спортивный плакат советский плакат старый календарь Рекламный плакат туризм в СССР туристический плакат выборы в СССР русский рекламный плакат
________ _______
%