Кузнец из Большого Вуттона
Джон Р.Р. Толкиен
Рисунки А. Мелик-Саркисяна
Сказка
(Сокрашённый вариант)
Окончание
Они продолжали свой путь молча, пока не вышли за пределы Волшебной Страны и не вернулись наконец в деревню. Там они сразу направились к Чертогу. В мире людей заходило солнце, и в окнах Чертога отражался алый свет. На позолоченной резьбе Главных Ворот тоже лежал отблеск заката и незнакомые разноцветные лица смотрели на Кузнеца сверху, из-под крыши. Не так давно Чертог заново покрасили и позолотили. В Совете по этому поводу было много споров: не всем пришлись по душе "новомодные затеи", и лишь более умные поняли, что это возвращение к старым традициям. Но поскольку никаких расходов не потребовалось: за всё расплатился сам Мастер Повар, - страсти быстро угомонились.
Кузнец никогда не видел Чертог при таком освещении; он стоял, закинув голову, забыв обо всем на свете. Вдруг он почувствовал прикосновение к своей руке. Элф провел его к маленькой задней двери, открыл её, и они вместе прошли по тёмному коридору в кладовую. Там Элф зажёг высокую свечу, отпер буфет и достал с полки ту самую чёрную коробку. Её недавно отполировали и украсили серебряными завитками. Элф поднял крышку и показал коробку Кузнецу: одно маленькое отделение в углу было пусто. Остальные теперь были полны свежих, едких пряностей, и у Кузнеца заслезились глаза.
Он поднёс руку ко лбу, и Звезда с готовностью легла ему на ладонь. Его пронзила острая боль, и слёзы хлынули из глаз. Звезда ярко светилась у него на ладони, но он видел лишь размытое пятно света, которое казалось таким далёким.
- Я плохо вижу, - сказал он Элфу. - Положи её сам.
Элф взял Звезду с его ладони и положил её в коробку, и в тот же миг она погасла.
Кузнец моча повернулся и ощупью стал пробираться к двери. На пороге зрение его прояснилось. Он увидел, что уже наступил вечер, и в небе светится луна, а рядом с ней вечерняя звезда. Он постоял немного, любуясь на них, как вдруг почувствовал чью-то руку на своём плече и обернулся.
- Ты отдал мне Звезду по доброй воле, - сказал Элф. - Если ты всё ещё хочешь знать, кому она достанется, я скажу тебе.
- Конечно, очень хочу.
- Так вот. Она достанется тому, кого ты сам выберешь.
Кузнец вздрогнул. Он ответил не сразу, но наконец произнёс с сомнением в голосе:
- Не знаю, что ты скажешь о моём выборе. Я думаю, тебе не очень-то приятно слышать имя Нокса, но, знаешь, его правнук Тим будет на этом Празднике, и я подумал... Ноксы из Таунсэнда совсем не такие...
- Я тоже думал об этом, - сказал Элф. - У мальчика мудрая мать.
- Да, сестра моей Нелли. Но я люблю малыша Тима не за то, что он мой родственник. Наверное, я не могу настаивать...
Элф улыбнулся:
- Можешь, хотя в том нет нужды. Наш выбор совпал.
- Тогда зачем же ты спросил меня?
- Так хотела Королева. Если бы твой выбор упал на кого-нибудь другого, я уступил бы тебе.
Кузнец пристально посмотрел на Элфа и вдруг низко поклонился:
- Я понял наконец, господин. Это большая честь.
- Ты достоин её. А теперь ступай домой с миром.
Когда Кузнец дошел до западной окраины деревни, где был его дом, он увидел, что сын его стоит на пороге кузницы. Он, видимо, только что запер её. Работа на сегодня была закончена, и теперь он стоял и смотрел на белую дорогу, туда, откуда его отец обычно возвращался из путешествий. Заслышав шаги, он с удивлением обернулся и увидел, что отец шагает со стороны деревни. Он побежал ему навстречу и с любовью обнял его.
- Я жду тебя со вчерашнего дня, папа. - Потом он заглянул отцу в лицо и сказал с беспокойством: - Ты выглядишь таким усталым. Ты, наверное, долго шёл?
- Долго, сынок. Я проделал сегодня весь путь от Рассвета до Заката.
Они вместе вошли в дом. Было темно, лишь языки пламени лизали очаг.
Сын зажёг свечи, и некоторое время они сидели у огня молча. Кузнец ощущал лишь усталость и боль утраты. Наконец он огляделся, словно бы приходя в себя.
- Почему ты один? - спросил он у Нэда.
- Как почему? - Сын посмотрел на него с упрёком. - Мама в Малом, у Нэн. Сегодня малышу исполнилось два года. Они надеялись, что ты тоже придёшь.
- Да, правда. Мне бы следовало быть там. Пришлось кое-что обдумать, и это отодвинуло всё остальное на второй план. Но я не забыл о малыше Томе.
Он вытащил из нагрудного кармана небольшой футляр из мягкой кожи.
- Я кое-что принёс для него. Старый Нокс назвал бы это "безделицей", но она из Волшебной Страны, так-то, Нэд.
Из футляра Кузнец достал серебряную вещицу, похожую на лилию с гладким стеблем и тремя распустившимися нежными цветками. Они наклонили свои головки вниз, как колокольчики. Это и были колокольчики: если до них дотронуться, каждый цветок отзывался тихим, ясным звуком, от которого дрожало и на миг вспыхивало белым светом пламя свечей.
Глаза Нэда округлились.
- Можно мне рассмотреть это получше, папа? - И он взял цветок кончиками пальцев и стал вглядываться. - Какая изумительная работа, папа! Да ведь он пахнет. Где-то я уже слышал этот аромат, где-то... нет, не помню!
- Да, запах появляется после того, как умолкнет звук. Не бойся взять его в руки. Цветок ведь сделан для ребёнка. Его не так-то просто сломать, и об него невозможно пораниться.
Кузнец убрал цветок обратно в футляр. "Завтра я сам отнесу его в Малый Вуттон. Может быть, тогда Нэн с мужем и мать простят меня. Ну, а малышка Том - ещё не пришло его время считать дни... да и недели, месяцы и годы тоже".
- Правда, иди, папа! Хотел бы и я пойти с тобой, да, видно, придется подождать. Даже если бы я не ждал твоего возвращения, я все равно не смог бы сегодня пойти. Уж очень много работы, а завтра будет ещё больше.
- Нет, так не годится, сынок. Тебе надо отдохнуть. Хоть я теперь и дедушка, руки у меня от этого не ослабели. Мы быстро управимся с любой работой. И так будет теперь каждый день. Я больше не буду уходить, Нэд. Уходить так далеко... Ты понимаешь меня?
- Так вот что!.. А я-то думал, куда подевалась Звезда? Тебе, наверное, очень тяжело сейчас. - Он взял отца за руку. - Но знаешь, в этом есть и свои хорошие стороны. Подумай о нас. Ты ведь сможешь многому научить меня теперь, у тебя будет время. Я говорю не только о мастерстве.
Они вместе поужинали и долго ещё сидели за столом. Кузнец рассказывал о последнем путешествии в Волшебную Страну... но о выборе следующего обладателя Звезды он ничего не сказал.
- Папа, а помнишь тот день, - сказал Нэд, - когда ты вернулся с Живым Цветком? Я тогда сказал, что у тебя тень как, у великана. Значит, это правда?.. Ты танцевал с самой Королевой! И всё же тебе пришлось отдать Звезду. Надеюсь, она достанется кому-нибудь не менее достойному. Ребёнок должен быть благодарен.
- Ребёнок ничего не узнает, - сказал Кузнец. - Так всегда бывает с такими дарами. Ну, да ладно. Я свое дело сделал и возвращаюсь к молоту и наковальне.
Как это ни удивительно, но старый Нокс хоть и насмехался над Учеником, так и не смог забыть об исчезновении Звезды. С тех пор прошло много лет. Он растолстел, обленился и ушел на покой, когда ему едва исполнилось шестьдесят (в деревне это считалось далеко ещё не старостью). Сейчас ему шёл девятый десяток, он стал толстым, как бочка, но ел всё так же много и обожал сладости. Все дни он проводил или за столом, или в большом кресле у окна, а в хорошую погоду - на крыльце. Он любил посудачить с соседями.
В последнее время его разговор всё чаще возвращался к тому самому несравненному Большому Пирогу, творению его рук (в этом он был абсолютно уверен). Даже когда он засыпал, ему снился Пирог.
Иногда Ученик останавливался у ворот перекинуться словом. Старый повар всё ещё звал Элфа Учеником, а к себе требовал обращения "Мастер". Ученик никогда об этом не забывал, что, конечно, говорило в его пользу, и всё же у Нокса были собеседники и поприятнее.
Однажды днем, после обеда, Нокс сидел в своём кресле на крыльце и клевал носом. Внезапно он проснулся. Над ним стоял Ученик и смотрел на него.
- А, это ты. Рад тебя видеть. Всё не могу забыть об этом Пироге. Сейчас вот опять о нём думал. Как-никак это был мой лучший Пирог. Или, может, ты забыл?
- Ну что вы, Мастер. Я всё помню. Но стоит ли так волноваться? Это был хороший Пирог, он всем пришёлся по вкусу и заслужил похвалы.
- А как же, конечно, ведь его сделал я. Но меня волнует не это. Я всё думаю о той безделице, о Звезде. Ума не приложу, что с ней стало. Конечно, она не могла растаять. Это я только так сказал, чтобы успокоить детей. Я всё думаю - уж не проглотил ли её кто-нибудь... Хотя вряд ли. Она ведь не монетка, чтобы её не заметить. Хоть и маленькая, а края острые.
- Всё это так, Мастер, но вы ведь не знаете, из чего она сделана. Не стоит ломать голову. Её действительно проглотили, уверяю вас.
- И кто же это? Я на память не жалуюсь, и этот день помню, словно он был вчера. И всех детей могу назвать по именам. Дай-ка подумать. Должно быть, это мельникова Молли. Она всегда была обжорой, глотала, толком не прожевав. Зато теперь толстая, как мешок с мукой.
- Да, Мастер, некоторые люди имеют к этому склонность. Но пирог Молли ела осторожно и нашла там две монетки.
- Правда? Ну, тогда это, должно быть, Гарри, сын бондаря. Не мальчишка был, а бочонок, и рот огромный, как у лягушки.
- Я бы сказал, Мастер, что он был хорошим мальчиком, просто широко и дружелюбно улыбался всем. А ел он так осторожно, что вначале разрезал пирог на кусочки, но ничего там не нашёл.
- Ну, тогда это точно была Лили, дочь суконщика. Помню, такая маленькая, бледненькая, а ещё в колыбели глотала булавки, и хоть бы что!
- Нет, Мастер, это была не Лили. Она съела только тесто и глазурь, а всю начинку отдала мальчику, который сидел рядом.
- Тогда я сдаюсь. И кто же это был? Похоже, ты с них глаз не спускал, если, конечно, сейчас всё не выдумал.
- Это был сын Кузнеца, Мастер, и я думаю, Звезда пошла ему на пользу.
- Так я и знал, - рассмеялся Нокс. - Ты меня дурачишь. Не говори глупостей! Кузнец был тихим, медлительным мальчиком. Сейчас от него куда больше шума, он, говорят, ещё и поёт! Но тогда это был разумный, осторожный мальчик, который никогда не делал глупостей.
- Что же, Мастер, если вы мне не верите... Да это уже и не важно. Может быть, вам будет приятно узнать, что Звезда вернулась обратно в коробку. Вот она.
Нокс только сейчас заметил, что на Ученике был тёмно-зелёный плащ. Из его складок он вытащил ту самую чёрную коробку и откинул крышку перед носом старого Повара.
- Вот она, Мастер, там, в углу.
Нокс тут же принялся чихать и кашлять, но всё же заглянул в коробку.
- Да, это она, - произнёс он. - Во всяком случае похожа.
- Это она, Мастер. Я положил её туда недавно своей рукой. А этой зимой она снова попадёт в Пирог.
- А-а! - Нокс покосился на Ученика и вдруг рассмеялся и смеялся до тех пор, пока всё тело его не задрожало, как студень. - Ну конечно! Детей было двадцать четыре, сюрпризов тоже. Звезда была лишней, и ты её стащил перед тем как ставить Пирог в печь, и оставил до лучших времён.
Ты всегда был ловкий парнишка, можно даже сказать, шустрый. Да и экономный тоже - зря крошки не выбросишь. Ха-ха. Так вот как всё вышло. Я мог бы и сам догадаться. Теперь понятно. Ну, а сейчас я бы хотел немного вздремнуть. - И он поудобнее уселся в кресло. - А тебе советую следить получше за своим Учеником, а то как бы он тебя не разыграл. Говорят, на всякого хитреца найдётся перехитрик. - С этими словами Нокс закрыл глаза.
- Ну что ж, прощайте, Мастер. - И Элф захлопнул коробку с таким щелчком, что старый повар снова открыл глаза.
- Послушай, Нокс, - сказал Элф. - Твоя мудрость так велика, что за всё это время я лишь дважды осмелился что-то сказать тебе. Я сказал тебе тогда, что Звезда эта из Волшебной Страны, и вот теперь сказал, что она досталась Кузнецу. Оба раза ты посмеялся надо мной. Тебе станет смешно и на этот раз! Нокс, ты старый тщеславный мошенник, толстый, ленивый и хитрый. Я выполнял за тебя всю работу и ни разу не слышал слова благодарности. Ты научился от меня всему, но только не уважению к Волшебной Стране и хотя бы подобию вежливости. Ты даже не здороваешься со мной!
- Ну уж коли речь зашла о вежливости, то никому не дозволено срамить людей старых, но бравых и мастаков своего дела. Морочь голову своей Волшебной Страной кому-нибудь другому. А теперь проваливай! - Нокс притворно всплеснул руками. - Или, может быть, у тебя на кухне спрятаны твои друзья-волшебники? Тогда, сделай милость, пришли мне одного, я хотел бы на него поглядеть. Вдруг он взмахнёт своей волшебной палочкой и сделает меня снова худым. Тогда я, может, и поверю. - И он рассмеялся.
- Может быть, вы уделите несколько минут Королю Волшебной Страны?- был ответ.
И, к ужасу Нокса, при этих словах Элф вырос. Он сбросил плащ и стоял теперь, одетый во всё белое, как Мастер Повар во время Праздника. Его одежды мерцали и отбрасывали блики, а во лбу его, словно звезда, светилось драгоценное украшение. Лицо его было молодым, но строгим.
- Старик, - произнёс Король, - ты вовсе не старше меня, Мастак! Жалкий неумеха, ты насмехался надо мной за моей спиной, так брось же мне вызов в открытую! - Он сделал шаг вперёд, и Нокс весь сжался и задрожал. Он хотел закричать, позвать на помощь, но едва лишь выдавил шёпотом:
- Господин, пощадите меня... Я всего лишь бедный старик.
Лицо Короля смягчилось.
- Увы, это так. Вот сейчас ты сказал правду. Не бойся, я не трону тебя. Но должен же Король Волшебной Страны что-то сделать для тебя на прощание? Твоё желание будет исполнено! Прощай. Теперь ты уснешь.
Он снова завернулся в плащ и медленно пошёл в сторону Чертога. Элф ещё не совсем скрылся из виду, а выпученные от испуга глаза старого повара закрылись, и он засопел.
Когда Нокс проснулся, солнце ещё клонилось к западу. Он протёр глаза и поёжился от зыбкого осеннего воздуха. "Ох, ну и сон! Не иначе как это из-за той свинины, что я ел за обедом". И с этого дня он стал так бояться, что ему снова приснится что-нибудь в том же духе, что почти ничего не ел, чтобы не "расстраиваться". Он ел теперь лишь самую простую пищу и снова похудел. Одежда и его собственная кожа висели на нём складками, и дети дразнили Нокса "старым мешком с костями".
Вскоре он обнаружил, что снова может ходить по деревне с помощью всего-навсего палки. Это добавило много лет к его веку: говорят, Ноксу недавно исполнилось сто лет. Это единственное, чего он достиг в жизни. До последнего дня он говорил всем, кто ещё мог слушать эту историю:
- Может, это вам покажется необычайным, но, если взглянуть на дело здраво, это был просто дурацкий сон. Король Волшебной Страны! Да у него даже не было волшебной палочки. А если перестанешь есть, то худеешь. Это естественно, и ничего тут нет волшебного.
Настало время Праздника. Кузнеца пригласили петь песни, а его жену - помочь управляться с детьми. Кузнец смотрел на детей, пока они плясали и пели, и думал, насколько они красивее и живее, чем товарищи его детства. У него промелькнула мысль: "Интересно, чем занимался Элф в свободное время?" Казалось, каждый из ребят был достоин получить Звезду. Особенно внимательно Кузнец смотрел на Тима. Это был пухлый мальчик, неуклюжий в танцах, с приятным голосом. За столом он сидел молча и смотрел, как точат нож и разрезают Пирог.
Неожиданно он сказал:
- Дорогой Мастер Повар, только отрежьте мне совсем маленький кусочек, пожалуйста. Я столько съел, что больше уже не могу.
- Хорошо, Тим, - сказал Элф, - я отрежу тебе особый кусочек. И думаю, ты его легко проглотишь.
Кузнец смотрел, как Тим ест свой кусок - медленно, но с видимым удовольствием. Правда, не обнаружив монетки, он опечалился. Но вот свет полился из его глаз, он засмеялся и стал тихо напевать. Вдруг он встал и принялся танцевать сам с собой с такой неожиданной для него грацией, что дети засмеялись и захлопали в ладоши.
"Значит, всё в порядке, - подумал Кузнец. - Ты мой наследник. Хотел бы я узнать, куда приведет тебя Звезда, в какие неизведанные места. Бедный старый Нокс... Хотя вряд ли он узнает, какой скандал случился в его семье".
Он об этом и не узнал. Зато он узнал о другом, и это очень его обрадовало. Незадолго до конца Праздника Мастер Повар попрощался с детьми и со взрослыми.
- Прощайте, - сказал он. - Через день-другой я уйду из вашей деревни. Мастер Харпер займёт моё место. Он очень хороший повар и к тому же здесь родился. А я возвращаюсь домой. Думаю, вы будете не очень скучать по мне.
Дети довольно весело попрощались с Поваром и вежливо поблагодарили его за прекрасный Пирог. И только маленький Тим взял его за руку и тихо сказал:
- Как жалко!..
Несколько семей в деревне всё же скучали по Элфу. Его друзья, особенно Кузнец и Харпер, горевали о его уходе и всегда следили за тем, чтобы краска и позолота в Чертоге не облуплялись. Большинство же было довольно: люди всегда радуются переменам, да и Элф чересчур зажился в деревне. А старый Нокс стукнул палкой по полу и сказал напрямик:
- Ушёл наконец! Я так рад! Никогда он мне не нравился. Хитрый он был и уж больно шустрый.
Перевели с английского
Юрий Нагибин, Елена Гиппиус