Света
Повесть

М.Ефетов
Рисунки Ю.Реброва

1
 

   Когда фашисты ворвались в город, каждый дом был превращен в крепость. Бывало,  в первом этаже засядут враги, а со второго этажа их бьют наши. Ворвутся фашисты в прихожую, а наши стреляют в них из кухни.
   Бились не только за каждую улицу и за каждый квартал, но за каждый дом, за каждую квартиру, за каждую комнату. Был приказ: "Не подпускать к Волге фашистов! Город врагу не сдавать!"
   Над улицами висела пыль, смешанная с дымом. Рвались снаряды и бомбы, поднимая тучи земли, мусора, песка, штукатурки. Дома рушились, тряслись мостовые и тротуары, будто во время землетрясения. Днем было темно от гари, дыма и пыли, а ночью то и дело вспыхивали огни и становилось светло от прожекторов, ракет и разрывов. И часто нельзя было разобрать, в каком доме фашисты, в каком - наши.
   В один из таких тяжелых дней сержанта Павлова вызвал командир полка. Командир сидел, склонившись над планом города. На плане были помечены одним цветом дома, которые оборонялись нашими. А между этими цветными крестиками на карте стоял дом, ничем не помеченный. На него-то и показал острием карандаша командир полка.
   - Разведайте, что происходит в этом четырехэтажном доме на Пензенской улице! - сказал он сержанту Павлову.
   Приказ был коротким, ясным и точным. Как всякий приказ. Но, прежде чем отдать этот приказ, командир многое обдумал и взвесил.
   Нет большей опасности, чем идти в разведку, не зная, враг ли, друг ли ждет тебя. А в четырехэтажном доме, расположенном напротив командного пункта, была полная неизвестность: наши там или фашисты? Стрелять нельзя было, но в то же время каждая дверь могла таить за собой смерть, каждая половица могла взорваться, любая стена - обрушиться.
   Кто, не боясь смерти, сумеет проверить этот дом, а потом, если удастся, возьмет на себя оборону этого дома и удержит его во что бы то ни стало?
   Перед полковником стоял человек чуть ниже среднего роста, с виду не сильный, самый что ни на есть обычный. Полковник знал: получив приказание, сержант Павлов не будет задавать вопросов, а тут же повторит приказ и скажет: "Есть!"
   Так оно и было.
   - Есть разведать, что происходит в четырехэтажном доме! - ответил Павлов, взяв под козырек.
   Полковник поднялся, подошел с сержантом к ступенькам, ведущим из командного пункта наверх; прощаясь с Павловым, крепко сжал его руки своими большими ладонями:
   - Желаю удачи, Яков. Понятно?
   - Понятно, товарищ полковник.
   Лишних слов сержант Павлов говорить не любил.
   Через минуту Павлов полз по разбитому и вывороченному асфальту, точно медленно плыл в густой, темной воде. Было сумрачно и как бы туманно.
   В пяти шагах от Павлова ползли трое солдат, которые вместе с ним отправились в разведку. Но они не видели своего командира - так плотно вечерние сумерки и дымный туман прикрывали разведчиков. Их маскировочные халаты сливались с развороченной мостовой, закопченными тротуарами и дымно-серым воздухом.
   Так, скрытые темнотой, приползли разведчики почти к самому дому. Прислушались. Где-то за несколько кварталов отсюда хлопали выстрелы, а здесь была тишина.

 

2

                                                                               
    Четырехэтажный дом стоял несколько на отшибе от других зданий, уже захваченных фашистами. Павлов чуть приподнял голову и осмотрелся вокруг, насколько позволяла темнота ночи. Говорят ведь, что у разведчика глаза как у кошки. Темнота для разведчика не помеха.
   Несколько мгновений Павлов лежал совсем неподвижно и бесшумно. Он оценил обстановку: захватить этот дом и закрепиться в нем, превратив здание в опорный пункт, - значит удержать всю площадь. Конечно, наивно было думать о захвате четырехэтажного дома и особенно о том, чтобы удержать его. Ведь вся команда Павлова состояла из четырех человек. А вокруг были тысячи и тысячи врагов. Но в эти мгновения Павлов думал не о том, что можно, а о том, что нужно сделать. Он поправил на голове каску, которая упрямо лезла на лоб, и тихо свистнул:
   - Вперед!
   В это время над головами разведчиков с треском и шипением вспыхнула ракета.
   "Обнаружили", - подумал Павлов, но продолжал ползти вперед.
   Та-та-та - забил где-то впереди пулемет, и пули защелкали совсем рядом.
   Было страшно. Человеку очень трудно привыкнуть к близости смерти, которая вот здесь, рядом, можно сказать, наступает на пятки. Трудно не бояться смерти, но можно перед ней не отступать, а прорываться вперед.
   Тихим свистом Павлов звал за собой солдат, уходя от пуль и осколков, которые пощелкивали уже где-то сзади.
   Когда Павлов был уже у одной из дверей дома, солдаты почти вплотную подползли к нему и все вчетвером бесшумно спустились в подвал первого подъезда. Пролети здесь муха - можно было бы услышать шум ее крыльев.
   Разведчики и двигались и дышали совершенно беззвучно.
   Но - чу! - в доме кто-то есть. За дверью подвальной квартиры Павлов услышал звук. Что это? Не то ветер в оконной раме свистит, не то стонет или сопит во сне человек...

 

3

                                                                              
   Сержант поднял руку и солдаты застыли, будто превратились в статуи. Слегка пригнувшись, Павлов приложил ухо к двери. И тут он ясно услышал, что это не ветер, а человек, который чуть слышно мурлыкал себе под нос:
Баю-бай,
Баю-бай!
Испеку я каравай.
Баю-бай,
Баю-бай,
Баю-бай!..

   Где-то невдалеке ухнуло, зашуршала осыпающаяся штукатурка, и снова стало слышно, как напевает женщина, укачивая ребенка.
   Колыбельная песенка? Здесь, в этом доме? Не почудилось ли?
   Сержант взглянул в щелочку и увидел очертания женщины. Раскачиваясь из стороны в сторону, она напевала: "Баю-бай..."
   "Похоже, что наша", - подумал Павлов.
   Когда разведчики вошли в комнату, женщина вскрикнула, нагнулась над ребенком, прикрыв его собой, но тут же подняла голову. На глазах у нее были слезы:
   - Наши! Родные мои!
   - Тсс... - Павлов приложил палец к губам. - Где они?
   - Тут. Рядом. Во втором подъезде...
   Ребенок во сне застонал, и мать пригнулась к нему, укачивая и снова напевая:
   - Баю-бай! Баю-бай... Спи, доченька. Спи, Светочка... - Потом женщина посмотрела на Павлова и на солдат и сказала шепотом, протянув руку к стенке: - Фашисты там, в такой же вот нижней квартире. Боюсь выйти... Убьют...
   - Сидите пока здесь! - сказал Павлов женщине. Он поднял руку с автоматом и обернулся  к своим товарищам: - За мной!
   В это время девочка проснулась и огляделась с испугом. Павлов увидел большие светлые глаза. Уже на лестнице он услышал, как она плакала.
   Женщине с ребенком сержант в тот момент ничего не сказал, но, может быть, подумал, что раз она боится, то никуда из этого подвала не уйдет. "Вот разделаемся с фашистами, вернемся в подвал и поможем женщине".

 4

                                          
   Павлов и его товарищи выползли из первого подъезда. Вокруг было тихо и темно. Но где-то совсем близко притаился враг.
   Павлов не знал, сколько фашистов встретит его во втором подъезде. Но приказ командира он уже выполнил - выяснил, что один из подвалов этого дома занят врагом. Казалось, что теперь можно было бы  отправиться назад и доложить полковнику о выполнении задания. И командир, склонившись над картой, поставил бы цветной крестик на квадрате, который изображал четырехэтажный дом: "Дом занят врагом".
   "Занят? Это мы еще посмотрим!"
   Павлов со своими товарищами переполз из первого подъезда во второй, вышиб дверь, за которой слышны были голоса гитлеровцев, и прямо с порога забросал комнату ручными гранатами. Блеснул ярко-белый свет. Казалось, что рушатся стены, воздух как бы уплотнился штукатуркой, щебнем, дымом и приторным запахом взрывчатки.
   В комнате загрохотало, загремело, зазвенело...
   Прикрывая глаза от пыли, щурясь и чихая, сержант и его товарищи ворвались в квартиру, держа автоматы перед собой. Три гитлеровца были убиты наповал, а остальные - сколько их было - выскочили в окна, не приняв боя.
   Теперь надо было прочесать весь дом - осторожным шагом, на цыпочках, с автоматом наготове, с указательным пальцем на курке, со щупом впереди. Этим щупом проверяют, не ждет ли тебя, притаившись, мина, оставленная врагом.
   Шаг за шагом, квартира за квартирой, этаж за этажом прочесывали Павлов и его товарищи дом до самой крыши. Можно было возвращаться в подвал первого подъезда, где осталась женщина с девочкой. Павлов так и сделал.
   Ни маленькой Светланы, ни ее мамы там не было.
   "Зря ушла, - подумал Павлов. - Убьют ведь. И ребенок погибнет. Как помочь им теперь?"
   Не знал Павлов, как ждала его возвращения сюда, в подвал, эта женщина, которая пыталась спасти своего ребенка, унести его из горящего города. Она слышала взрывы гранат, которыми Павлов забросал квартиру в соседнем подъезде. А потом стало тихо - совсем тихо. Сержант в это время прочесывали большой четырехэтажный дом, однако делали они это совсем бесшумно. И, кто знает, могла ведь подумать женщина:  придут ли они? Что произошло во втором подъезде? Удалось ли нашим расправиться с фашистами? Вот отворится дверь, и войдут. А кто войдет? Кто победил в поединке в соседнем подъезде?
   Такие мысли, должно быть, заставили женщину выползти из подвала, не дождавшись возвращения Павлова. Она ползла к Волге. Острые углы вывороченных асфальтовых плит царапали и будто хватали за ноги. А в это время фашисты уже били по дому на Пензенской из минометов.
   В подвале, где засел наш сержант с солдатами, слышно было, как рушатся потолки и стены верхних этажей с тех квартирах, где только что осторожно шагали Павлов и его товарищи.
   Комнаты и балконы, лестницы и подъезды превращались в груду дымящихся кирпичей.
   Артиллерийский огонь по дому усиливался с каждой минутой. Фашисты хотели забрать обратно или начисто стереть с земли дом, из которого их вышибли.
   В ту ночь началась оборона этого четырехэтажного дома на Пензенской улице.

5

                                                                         
   Нет, это было не так просто. Подвиг сержанта Павлова был необычен, хотя во время Великой Отечественной войны наши воины совершали много подвигов, навсегда вошедших в историю.
   Полковник, который послал Павлова в разведку, ждал его возвращения. Он уже больше  часа ходил из угла в угол тесной землянки, то и дело справляясь у наблюдающего, хотя знал, что все равно, как только появятся разведчики, ему сразу же доложат об этом.
   Но Павлова и никого из трех солдат, которые отправились вместе с ним, не было. И теперь полковник вспоминал сержанта и трех солдат, думая о том, какие же это бесстрашные люди.
   Да, в течение целого часа сержант не возвращался на командный пункт. Надо было организовать оборону четырехэтажного дома и так расставить гарнизон из четырех человек, чтобы враг с любой стороны сразу получил бы отпор. Оглянув местность с  высоты, Павлов понял, что здесь все дороги фашистов к нашему переднему краю лежат только через это здание.
   Четыре воина заняли оборону против целой армии гитлеровцев. И только тогда Павлов отправил одного из солдат к своему командиру  сообщить, что фашистов в доме нет, что он, Павлов, принял на себя оборону этого здания и просит прислать ему подкрепление.
   Солдаты, присланные в подкрепление Павлову, притащили миномет, пулеметы, патроны, гранаты, продукты и полевую радиостанцию.
   В узкие щели, оставленные в окнах, сквозь которые Павлов следил за местностью, видно было, как ползут к дому гитлеровцы, подтягивая за собой пулеметы и минометы.
   Сотни раз атаковали фашисты дом, который во всех донесениях, в сводках и в корреспонденциях теперь так и назывался: "Дом Павлова". В сплошном дыму, в пыли и в огне дом этот не был виден, но из подвального этажа все время шли позывные:
   "Я - маяк! Я - маяк! Я - маяк!
   "Маяк" - это было условное название рации дома, который оборонял Павлов. Сержант сообщал по радио нашему командованию, что он крепко держит оборону и фашистов близко не подпускает.
   Но фашисты были совсем рядом. Однако ближе двадцати шагов Павлов гитлеровцев не подпускал. Фашисты уже били по дому не из орудий, даже минометы им были ни к чему - они забрасывали дом ручными гранатами и кричали в голос, без рупора:
   - Рус, сдавайся!
   Многие солдаты были ранены, но дом не сдавали. Ранен был и сам сержант Павлов. Однако фашистам от этого легче не стало. Дорого обходился им каждый шаг по нашей земле! Они прошли миллионы шагов. А вот теперь и десять шагов сделать не смогли. Выдохлись.


<к содержанию

 

 

 

продолжение>

 

 

%

Метки:

это интересно живопись вязание открытки полезные советы полезные советы по дому электронная книга детская проза документальная проза имена Web-дизайн детская книга здоровье интересно дети скачать Александр Ремез ленин Рассказ космонавтика мода журнал моды кошки-призеры календарь пейзаж телевизионные башни СССР города СССР Иваново икона ирисы Цветы зверушки артисты символика СССР календари собака кошка 1978 старая Москва художник Владимир Семенов Эрмитаж в акварелях Станислав Жуковский Советский спортивный плакат советский плакат старый календарь Рекламный плакат туризм в СССР туристический плакат выборы в СССР русский рекламный плакат
________ _______
%